Чтение онлайн

«Плохо. Тяжелую пехоту мне никак не одолеть. Сколько их? Раз, два, шесть, восемь. Десять. Двенадцать… Много. Слишком много!»

Его грубо пихнули в живот, и острая боль прокатилась неприятной волной. Он ее игнорировал, хотел разглядеть происходящее, рванулся вперед, чуть не сбив с ног мальчугана лет восьми.

Резко раздался пронзительный вопль, зеваки зашумели пуще прежнего, напирая друг на друга, пихаясь и бранясь. Сато расслышал возню в самом эпицентре событий, кто-то взялся убегать, один из офицеров отдал приказ бить на поражение, и рыжий взмолился, чтобы этим глупцом не оказался друг. Свист стрелы прорезал слух так громко, словно все происходило у Хисимуры на глазах.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Сато торопливо протиснулся в первые ряды, где происходящее явилось как на ладони. Беглец лежал ничком со стрелой в шее. Кровь из артерии постепенно окружала его остывающее посекундно тело. Только теперь Хисимура уловил с десяток лучников на стенах, с позиции которых можно было перебить всю эту толпу в считанные минуты.

«У меня не выйдет… У меня ничего не выйдет! Нас нашпигуют стрелами, не успеем и глазом моргнуть. Думай!»

Изгнанники – растрепанные, израненные, со связанными за спиной руками – уставились на мертвеца с неподдельным ужасом. Что бы они ни предприняли, исход один – смерть. Нобунага стоял тихо и смиренно, старался не смотреть на мертвого товарища и лишь изредка вздрагивал, сжимая и разжимая кулаки, словно те держали вожжи, управляющие страхом. Черные волосы, запачканные кровью, свисали по лицу, ниспадали по перевязанному плечу. Бинты рябили алыми пятнами.

Сердце Сато затрепетало, от волнения закружилась голова. Он не раз присутствовал на церемонии своеобразного жертвоприношения, но никто до сих пор не предпринимал столь глупых решений, чтобы пытаться бежать. Ведь бежать было некуда – солдаты, куда ни плюнь. Он осознал, что рука его плотно улеглась на рукояти катаны.

«Ты не сможешь. Тебя убьют. Отступись. Отступись. Такие решения не принимаются спонтанно».

«А все эти люди? Неужели их это устраивает? Неужели они не видят? Почему никто никогда не предпринимал решений о восстании, о свержении тирана Дзиро? Почему они молчат? Почему их это устраивает?!»

«Они безвольный скот. Их устраивает чужое горе. Их устраивает, что беда коснулась других. Им нравится наблюдать».

Только после публичной демонстрации расправы над испуганным ребенком, разум осознал, насколько ужасный финал ожидает изгнанников.

Мицухидэ уловил появление отважного юноши практически сразу, насторожился, следя за каждым его движением, тихо и аккуратно; точно ядовитая змея подобрался ближе, и стоило Сато ступить чуть вперед, как катана капитана сиюсекундно выскользнула из ножен и притаилась у горла мальчика, оставив легкий порез на коже, как прямое уточнение его решительных намерений. Пылающий исступлением взор впился в учителя с неведомой этим глазам ненавистью. Он попытался обнажить катану, уже поддел ее за цубу 34 большим пальцем, рука дрожала, а лезвие будто увязло в дегте, не желало высвобождаться из ножен. Учащенное дыхание вызвало головокружение.

«Ты не сможешь».

– Останови это, Акэти…

– Хисимура, ты действительно кандидат в будущее командование Цитадели, но это не дает тебе права обращаться ко мне как к какому-то знакомому.

– Останови! Ты знаешь, что это неправильно!

– Уведите его, – махнул рукой капитан.

На Сато навалились двое солдат, вырвав катану из ослабших рук. Мицухидэ с холодной надменностью наблюдал, как ученика схватили под руки, и не упустил возможности быстрым точечным движением ножен ударить Хисимуру в солнечное сплетение. Рыжий охнул, но продолжал сопротивление, брыкаясь, пихаясь и выкручиваясь в руках вояк.

– Нобунага!!!

Нобунага поднял голову, забегал глазами по толпе, намереваясь отыскать хозяина этого знакомого голоса. Он видел, как Сато тяжело ударили под дых, прошлись окованной в железо перчаткой по лицу, и юнец вскрикнул от боли, но вопреки всему не отрывал взгляда от друга, все еще норовил приблизиться к нему и вырвать из плена этих гнусных людей. В глазах Нобунаги на мгновение вспыхнул слабый огонек надежды. Ему так хотелось закричать изо всех сил: «Спаси!», но завидев товарища на грани безрассудного поступка, он лишь еле заметно улыбнулся и, закрыв глаза, отрицательно покачал головой.

– Улыбаешься? – ошеломленно прошептал Сато, прекратив сопротивление и свесившись в руках солдат. – Какого ёкая ты улыбаешься?! – тут же взревел он, срывая голос. – Почему?!…

Образ этой скорбной, невыносимо грустной улыбки отпечатался в памяти Хисимуры навсегда. Он так и не смог забыть лица друга в тот момент, этот груз навалился на его сердце неподъемной ношей.

Всем заключенным нацепили пыльные льняные мешки на головы, усадили в скрипучую телегу, и лишь Ода Нобунага удостоился проследовать к месту казни в одном седле с Акэти Мицухидэ. Армированные ворота с громыханием и скрипом отворились. Послышалось, как хлыст прошелся по крупам лошадей, телега заскрипела и устремилась под сводчатую арку ворот. Сопровождающий эскорт выскользнул следом, оберегая по обе стороны капитана Акэти.

Когда стальные челюсти ворот сомкнулись вновь, Сато, наконец, отпустили, и он бессильно рухнул на землю. Толпа постепенно рассосалась, обступая его стороной, обсуждая и усмехаясь. Он их не слышал, не замечал, просидел на одном месте ни десять и не двадцать минут. Казалось, смотрит в закрытые наглухо двери уже целую вечность.

«Почему он улыбался?! Это же… убийство… От него избавились по прихоти Дзиро. Он не заслужил такой участи. Почему же?! За что?! Если есть в этом мире сила, карающая Зло, благословляющая Добро, почему она отвернулась от Нобунаги?! Почему отказалась протянуть руку, отогнать прочь невзгоды, наказать обидчиков? За какие грехи он страдал так много? С детства нас учат уважению к богам и духам, но теперь я знаю наверняка – не существует никакой высшей силы, а мир враждебен и жесток».

Ощущение, что из его груди вырвали кусок плоти, не отпускало. Ветер пронесся по широкой улице, закружив облако пыли, черные стяги на башнях тревожно захлопали. Над лесной чащей, в ослепительной лазури прокричал ястреб.

Из мрачной бездны отчаяния юношу вырвали легкие шаги за спиной. Холод прокрался по спине мерзким слизнем, Сато вжал шею в плечи, задрожал.

«Оити».

Девушка робко притаилась позади товарища. Непонимание и тревогу отражали эти ясные зеленые глаза, ветер полоскал черный шелк волос и красного, точно кровь, цвета кимоно.

– Брата нигде нет.

Хисимура хотел провалиться под землю, лишь бы не наткнуться на взгляд ее глаз. Как рассказать ей правду? Как сообщить о смерти старшего брата? Никакие слова не уберегут ее от этого удара.

Девушка, будто вкопанная, застыла за спиной друга, ощущая, как коченеет тело, внезапно показавшееся ей невероятно тяжелым. Она стремительно отбрасывала ужасные мысли, подсознательно догадывалась, но отрицала всеми силами реальность.

– Оити.

– Да?

– Прости.