Чтение онлайн

В пределах стен города он всегда чувствовал себя в безопасности, окруженный верными, как ему всегда казалось, самураями. Целиком отдаваясь потокам безмятежности и размеренного спокойствия, он знал предел своих сил и был уверен в собственной непревзойденности перед другими воинами. Но сегодня все эти чувства разбились вдребезги, как хрустальные, приоткрыв за собой страх перед невиданной прежде силой.

Враг наступал, а жажда крови, парящая вокруг его разгоряченного стана, заставляла каждый волос на теле стоять дыбом.

«Белый. Демон».

– Н-нобунага?

Нобунага с презрением разглядывал Дзиро: его округляющийся посекундно взгляд, плотно стиснутые зубы, искривленный рот, неуверенные движения. Он так долго ждал этой встречи, так долго желал увидеть все эти эмоции на его лице, что не смел торопить столь вожделенный момент, услаждая себя видом ошеломленного врага.

«Ущипните меня, духи! Этого не может быть. Просто не может быть… Мне это снится!»

Дзиро лихорадочно заморгал, качнул головой, присмотрелся с прищуром, и ему почему-то стало казаться, что его тело состоит из размякшей глины – таким неуклюжим и неповоротливым он внезапно ощутил себя. Он хотел привычным командным голосом усмехнуться и высмеять безоружного мальчишку в лохмотьях, но почему-то не смог. Его лицо лишь нервно задергалось, а дыхание неожиданно сперло. Он, дивясь непривычной скованности, смог лишь негодующе захрипеть подобно старой телеге.

– Что нас делает сильными, Дзиро? – Юноша вскинул голову кверху, не отрывая взгляда от оцепеневшего генерала Цитадели, и его рот скривился в ядовитой ухмылке. – Когда-то ты задал мне этот вопрос. Тогда я трусливо промолчал, но теперь абсолютно точно могу ответить. Ненависть. Агония. Ярость. Да, пожалуй, именно эти эмоции посадили во мне семя, что проросло и преобразовалось в некую сущность.

Настал черед молчать Дзиро Куроносукэ. Он молчал и чувствовал, как остывает его тело от панического и необъяснимого страха.

«А всегда ли он был так высок и жилист?! Всегда ли смотрел на окружающих, словно на грязь?! Всегда ли его голос звучал так холодно и твердо?! Это кошмарный сон?! Пусть это будет кошмарным сном!»

Генерал заставил себя выпрямить плечи; стремясь унять дрожь в руке, потянул катаны из ножен. Уголки губ скривились в подобии ухмылки.

– Слишком дерзкие речи для мертвеца в дранье!

Юноша повел пренебрежительным взглядом по комнате, будто выискивая что-то определенное. Глаза остановились на дальней стене, изучили мощную дубовую подставку, прячущуюся во мраке безлунной ночи. Его взор заметно смягчился, а через секунду уже жадно пожирал длинное черное лезвие инферитового нодати, словно перед ним предстало не оружие, а молодая обнаженная женщина. Он вожделенно сглотнул, втянул в себя морозный воздух, ощутив, как приятная дрожь пробирает каждый миллиметр тела и потянулся вперед рукой, будто меч располагался в досягаемой близости.

Нодати задрожал, ожил под натиском его карминового взгляда, инферитовое лезвие зазвенело как живое.

С треском сломав дубовую подставку, меч сорвался со своего места и в ту же секунду оказался в руке Нобунаги.

Он с упоением ласкал взглядом черную заточку, измерил вес оружия в руке, полюбовно обвил пальцами плетеную рукоять.

Дзиро не верил собственным глазам, слова старой ведьмы, что пророчила ему смерть несколько лет назад, гремели в голове раскатами грома.

«Чушь собачья! Это всего лишь мальчишка в лохмотьях! Я – военачальник легендарной Черной Цитадели! Меня не напугать жалкими фокусами! Я закаленный в боях воин! А он… он – призрак! Наваждение!»

Разгорячившись ошибочным самовнушением, генерал сорвался с места в лобовую атаку, нанес яростный удар с двух рук, навалившись всем весом на рукояти катан, но мальчишка лениво и будто совсем не напрягаясь, блокировал удар, отбросил оппонента назад легким движением руки, тут же атаковал. Ошарашенный Дзиро сиганул в сторону, чудом избежав быстрого горизонтального удара. Под ноги попалась опорная поломанная балка, он спотыкнулся, чуть не завалился, но юноша не воспользовался неуклюжестью врага. Его глаза смеялись, линия губ изогнулась в насмешливой ухмылке.

Собрав решимость в кулак, Куроносукэ стремглав кинулся в атаку вновь, затанцевал вокруг, нанося удары – как ему казалось – быстро и неистово сильно. Однако Нобунаге не составляло труда отбивать их непринужденными движениями руки. И лишь уловив испарину на лице генерала, услышав тяжелое дыхание, мальчик, наконец, пошел в наступление. Он стремительно сменил стойку, наступая твердо, махая клинком широко и невероятно быстро, словно в его руках был не тяжелый двуручный меч, а деревянная палка. Дзиро, стиснув зубы, отступал, ощущая, как при каждом блоке вражеских ударов боль волной прокатывается от кисти до самого плеча.

Сталь и инферитиум пели звонко в глухой ночи, высекая серебряные россыпи искр, которые подсвечивали кружащийся вокруг воинов снегопад. Не в силах удержать наступление мальчишки, генерал пятился до тех пор, пока не уперся спиной в опорную колонну, с трудом успел увернуться от горизонтального удара, что рассек толстое дерево, словно травинку. Столб тут же повалился под тяжестью потолка, и очередной кусок крыши рухнул с грохотом в комнату. Дзиро чудом избежал обвала, но неудачно отпрыгнул в сторону и, подвернув ногу, инерционно завалился в груду обломков.

– Не думал, что ты будешь настолько жалок, Дзиро Куроносукэ. Посмешище. Как смеешь ты судить других?

В голосе мальчика действительно звучали ноты разочарования. Он медленно зашагал к генералу, опустив клинок к полу, развернув его устрашающе заточкой вперед.

– Нобунага, ты…

– Нобунага – мертв, – обрубил юноша со стальным холодом в голосе. – Ты же так хотел избавиться от мальчишки, верно? Поздравляю. В тот же вечер его на куски растерзали волки. Уверен, ты был так доволен собой, что отмечал столь грандиозную победу над слабым и никчемным ребенком несколько дней подряд. Думается мне, что даже выигранные сражения не приносили тебе столько упоения, как мысль о том, что ты избавился от бедолаги Оды Нобунаги.

Дзиро потерял живой цвет лица. Он торопливо поднялся на ноги от зловещего наступления, морщась от неприятной боли в бедре. Ничто и никогда прежде так не пугало его. Казалось, перед ним кружит злой дух, от которого нет спасения, который не успокоится, пока не сожрет душу жертвы.

«Почему я дрожу?! Это всего лишь мальчишка в лохмотьях! Без доспехов! С одним громоздким и неповоротливым мечом в руке! Да как он смеет так смотреть на меня?! На меня! На Дзиро Куроносукэ!»

Высокомерие брало верх над здравомыслием, притупляло чувство самосохранения. Воин выпрямился, принял среднюю стойку, расставив ноги широко одна от другой и держа мечи один снизу, другой вверху, подле лица. Юноша терпеливо ждал решительной и яростной атаки, не сводил взгляда с генерала, игриво перебирая пальцами по черной плетеной рукояти. Ему нравилась тяжесть меча, нравилась его длина и великолепный баланс. Он успел восхититься остротой инферитового лезвия, восторгался этим произведением искусства, сотворенным стариком Накатой Сосуке.