Чтение онлайн

Страна находится в состоянии войны уже слишком долго, и я не собираюсь отсиживаться за стенами города, не намерен возлагать всю грязную и кропотливую работу на плечи других. Я желаю видеть Японию процветающей и сильной, как когда-то пожелал ее такой видеть Такахиро Рюсэй. Но одному мне не справиться. Без вас мне не достичь цели, не пройти этот тернистый путь. Поэтому взамен на мое покровительство я прошу от вас лишь преданности. Не мне, а общему делу. Я не требую от вас слепого повиновения, но прошу доверить мне опеку над вашими судьбами! – Волнение и возбуждение переполняло его сильный голос, он всматривался в лица собравшихся пламенным взором, но нашел в их глазах вовсе не то, что ожидал увидеть. Страх, сомнения, недоверие – отражали глаза этих вдруг оробевших людей. – Кто не разделяет моих взглядов, – продолжил, сбавив обороты, – или не желает признавать меня как лидера – могут уйти прямо сейчас. Ворота открыты, вас никто не остановит.

Притихшая толпа как будто зашевелилась, расправилась, молча переглядывалась, и не нашлось ни одной души, что пожелала бы покинуть город. Был ли это страх? Или же они поверили в грядущие изменения к лучшему? Тогда сложно было рассудить, но Татсусиро Сабуро с наслаждением отметил внезапную покорность определенных личностей, для которых покорность была прежде чуждым чувством.

Всю следующую неделю Татсусиро не покидал своих покоев, с головой погрузился в пергаменты и карты; в скором времени пол и стол в несколько слоев покрылись горами бумаг. Он ни с кем не разговаривал, никому не давал аудиенции. Не позволил себя отвлекать даже сестре.

Спустя шестнадцать дней Акэти прибыл с докладом и новостями из соседних земель. Он отметил, что под глазами молодого человека легли синие круги, однако взгляд не утратил леденящего холода, не подавал даже малейших намеков на усталость. Капитан доложил, что реконструкция стен и ворот успешно завершена, что внесены ранее оговоренные изменения в устав.

Сабуро долго водил строгим взглядом по пергаменту, по завершению одобрительно кивнул головой и скрепил внесенные в устав изменения своей собственной печатью. Больше не было показательных турниров, отменилось деление на элиту и всех остальных. Зато разнообразился вид войск, численность которых он собирался непременно приумножить. Теперь в состав армии входила тяжелая кавалерия, копейщики и лучники асигару, знаменосцы и писари, конная и пешая стража. Мицухидэ сильно удивился таким познаниям юноши в военном деле, стремился давать советы, но в ответ получал насмешки и язвительное недоверие.

Татсусиро оставил Акэти ранг капитана, назначил его командующим разведкой вместо Китаморэ. Теперь все синоби и теневые отряды в целом подчинялись исключительно ему.

Оити он присвоил титул советника, наделив полномочиями, равными своим и, после выяснения некоторых интересных обстоятельств, касаемых довольствия и бюджетных отчетов, поручил распоряжаться припасами и казной.

Сабуро стоял на веранде – как когда-то на этом самом месте любил стоять Дзиро Куроносукэ – внимательно разглядывал укутавшиеся в белые кимоно вишневые деревья. На ветку прыгнул снегирь, и алмазная пыльца осыпалась россыпью самоцветов. Юноша втянул полной грудью морозный воздух, который заколол легкие, и выпустил через рот облако пара.

Приклонив колено, склонив покорно голову, за его спиной ожидал Хисимура Сато. Он потупил глаза в зеркальный пол и ждал. Ждал возможности обмолвиться хоть словом с этим неизвестным теперь ему человеком, постараться понять столь враждебный настрой. Сердце все еще ныло от раны, которую нанесло одно лишь слово.

«Лицемер.

Что с ним происходило эти полгода? Как он смог выжить? И почему стал таким? О чем он думал холодными ночами? Я не могу с ним беседовать как раньше. Хочу, но не могу».

– Слабаки никому не нужны, Сато. – Голос разорвал тишину так внезапно и вырвал рыжего из потока мыслей так резко, что тот вздрогнул. – Ты всегда считал, что я лишь мешаюсь под ногами подобно грязи, не так ли?

Сато стиснул зубы, молчал. Любой ответ в сложившейся ситуации будет неверным. Любой его ответ сейчас способен вызвать лишь злость у этого человека. Сато знал это и чувствовал; он знал, что новоиспеченный командир вызвал его на аудиенцию не для дружеской беседы и приготовился отвечать без обиняков.

– Ответь же мне, я не понимаю: зачем ты возился со мной столько времени?

Сато молчал.

– Я хочу, чтобы ты обнажил меч.

Хисимура содрогнулся всем телом и устремил округлившийся взгляд в темно-рубиновые глаза Сабуро, что с презрением вперились в него. На фоне белоснежного сада его высокая поджарая фигура, облаченная в длинное кимоно белого с синим цветов, казалась небывало величественной. Красноглазый с наслаждением потянул инферитовую бритву из ножен, и она тут же жадно пожрала лучи солнца, переливаясь мрачным отполированным ониксом.

– Обнажай, – потребовал снова.

Сато поднялся на ноги, ощутил, как те предательски дрожат, наконец, сглотнул ком, что стоял поперек горла все это время, выпрямился.

– Нобу…

Договорить ему помешал агрессивный атакующий выпад. Такой быстрый и прессующий, что Хисимура не успел обнажить катану, лишь слегка вытянул ее из ножен, чудом успев блокировать удар. Нодати с ужасающим подавлением напирал на него, ноги неизбежно подкосились и рыжий был вынужден припасть на одно колено, стиснув зубы.

– Забудь это имя.

Татсусиро с показным высокомерием следил за Сато, что с трудом удерживал блок. На его лице выступила испарина, учащенное дыхание курилось клубами на морозном воздухе. Раздраженно фыркнув, Сабуро хотел отпихнуть рыжего ногой, но тот отклонил нодати в сторону прежде, успел избежать удара, быстро отступил на заснеженные просторы сада, но вспомнив про длину меча противника, осознал опрометчивость своего решения: в замкнутом помещении у него было бы преимущество перед длинным и неповоротливым нодати. Друзья замерли друг напротив друга.

«Вот это решимость. Он чувствует мою слабость и это его раззадоривает. Если не докажу, что не уступаю ему в силе – он не постесняется укоротить мне пару конечностей!»

Татсусиро опустил меч к земле, пошел полукругом, не сводя глаз с Хисимуры, который принял оборонительную стойку, ожидая в любую секунду выпада своего командира.

Сабуро замер, послышалось, как пальцы жестче стиснули рукоять. Сато думал, что готов, но не успел и глазом моргнуть – седоволосый рванул на него с такой скоростью, что снег от поступи взмыл столбом серебряной пыли в воздух. Рыжий бесстрашно принял удар в лоб, отпарировал, замахнулся из-за правого плеча, атаковал. Сталь и инферитиум затянули звонкую непрерывную песнь, высекая всплески искр на морозном воздухе.

Воины заплясали в пируэтах, беспрестанно нанося удары, никто не желал уступать, каждый был решителен и горделив. Сабуро бил быстро, точно и беспощадно, заставляя кровь холодеть в жилах, внушая, что каждый взмах клинка может оказаться последним. Снег под ногами поднимался клубами, разлетался подобно стае мотыльков в разные стороны, касался оголенной кожи и обжигал. Черная бритва полоснула плечо Хисимуры; тот в долгу не остался, оставил тонкий порез на бедре противника.

– Татсусиро Сабуро?! Похоже на имя какого-то театрального комика! – оскалил ухмылку рыжий, тут же уловив игривый огонек в красных глазах.