Чтение онлайн

— Конечно.

Зоран налил вина в пустой кубок и протянул его Конрату. Тот, взяв сосуд в руку, повращал его несколько секунд, наблюдая за движением внутри алой жидкости, и произнес:

— Выпьем за встречу, брат.

— Да, — услышал он короткий ответ.

Братья выпили, после чего Конрат заговорил снова:

— Как прошел контракт на Дункана?

— Ты прекрасно знаешь, как: барон мертв.

— Хотелось бы услышать от моего брата подробности. А то я уже начинаю забывать, насколько прекрасным оратором ты можешь быть.

— Рутина не заслуживает красноречия. Всё прошло как обычно: подлец, как всегда, дрожал от страха перед смертью, а наниматель, как всегда, понял в конце, что не обрел ничего, кроме пустоты и отчаяния.

— Тебе не нужно об этом переживать. Следуя миссии Ордена, ты избавил мир от работорговца, исполнил свой долг. Кроме того, нельзя не принять во внимание и тот факт, что мероприятие вполне окупилось.

— Да уж, окупилось. Потому что заказчик, следуя известному обычаю всех заказчиков, не постеснялся отдать последнее.

— Это их выбор, Зоран. В отличие от нас, он у них хотя бы есть.

Они замолчали. Зоран за несколько глотков почти осушил свой кубок, Конрат же с видом профессионального дегустатора отпил совсем немного, после чего возобновил беседу:

— Тебя довольно долго не было.

— Мне нужно было отдохнуть… от всего этого.

— Я не осуждаю тебя, и даже нахожу твой отдых вполне уместным. За это время все равно не произошло ничего интересного. Но ты вовремя вернулся: предсказываю, что скоро у нас будет контракт.

Зоран усмехнулся:

— Откуда такая уверенность?

— В Ригерхейме неспокойно, Зоран. Назревают определённые события. Такие времена всегда обещают людям нашего ремесла работу.

— Ты рад этому?

— Да.

Зоран нахмурил брови и сердито фыркнул, после чего спросил:

— Знаешь, Конрат, я давно смирился с тем, что выбора мы лишены, и лучше других понимаю, что мы всегда делали, делаем и будем делать то, что, черт подери, должно, хочется нам этого или нет. Наш путь был выбран за нас другими, еще когда мы были детьми, и свернуть с него мы не можем по известной причине. Но скажи мне, брат, неужели тебе нравится то, чем мы занимаемся? Неужели ты до сих пор здесь не только из-за безальтернативности положения?

Конрат ответил почти сразу, задумавшись перед этим лишь на короткий миг:

— Видишь ли, Зоран. Я чувствую, что нахожусь… на своем месте. И, думаю, будь у меня выбор, я все равно остался бы в Ордене. И даже допускаю, что сделал бы его менее разборчивым в подборе контрактов.

Зоран неодобрительно покачал головой. Чем старше они с Конратом становились, тем отчетливей проявлялось то, насколько различны сути каждого из них, и тем дальше становились старые друзья друг от друга.

Зоран опять налил себе вина и принялся его пить. Вид у него был недовольный, а смотреть он старался в основном в окно, так как разговор с Конратом ему уже хотелось прекратить. Зоран разглядывал открывающиеся в окно виды предгорья Афрея и с горечью осознавал, как хочет снова оказаться где угодно, но только не в крепости. За время полуторагодового отсутствия в его жизни появились некоторые новые краски и произошли события, которые навсегда оставили след на его окровавленной душе. Отметину из воспоминаний о всего лишь нескольких счастливых днях — тоненькой светлой нити на черном полотне из многих лет, сотканных ролью мастера-ворона.

Конрат несколько минут внимательно смотрел на предавшегося воспоминаниям Зорана, а затем произнес:

— Я вижу, брат, тебе душно в этих стенах, хоть ты и вернулся всего сутки назад. Поэтому я намерен поручить тебе кое-что, способное избавить от необходимости находиться в крепости.

— Что именно?

— Доставку одного важного письма человеку в Эйзенбурге.

Зоран чуть не подавился вином.

— Мы что, теперь ведем переписку с окружающим миром?

Конрат загадочно улыбнулся и продолжил:

— Это разовый случай. Касается моего контракта трехлетней давности. Некоторые благодарственные слова нанимателю. Слегка запоздавшие, правда, но так было нужно.

Зоран помнил, что последний контракт магистра был на герцога Клэрфортского и принес ему весьма солидную сумму денег.

— Почему не отправишься с этим письмом сам?

— Нужно уделить время делам крепости. Я собирался доверить письмо Биргу, но для него намечается иная работа, а ты, вижу, нуждаешься в том, чтобы еще немного отдохнуть.

— Пожалуй. Если не секрет, чем тогда будет занят Бирг?

— Скажем так: существует одна требующая проверки гипотеза, связанная с утраченной частью истории нашего Ордена, и Биргу надлежит ей заняться. Дело наиважнейшее, но подробности, уж извини, я пока что скрою.

Зорана насторожил уклончивый ответ магистра, но от уточняющих вопросов он всё же решил воздержаться.

— Так ты согласен передать моё письмо?

Несмотря на взаимное доверие между Зораном и Конратом, извести которое не смогла даже разница во взглядах, просьба магистра и финальная часть беседы с ним показались Зорану странными. Однако нахождение в стенах Скалы Воронов вынести он больше не мог. Ему даже наедине с самим собой оставаться порой было тошно, а уж в обществе других профессиональных убийц и подавно. К тому же за пределами крепости у Зорана было несколько друзей, которых он очень давно не видел, но вполне мог навестить по дороге в Эйзенбург. Поэтому он утвердительно ответил:

— Да, Конрат. Я доставлю твое письмо.

«Каким бы подозрительным мне это не казалось».

Труппа возвращалась в Ригерхейм на большой шхуне, нанятой циркачами на деньги, вырученные с концертного тура по королевству Кадилия — государству, являющемуся вассалом Ригерхейма и целиком занимавшему небольшой материк к юго-востоку от него.

Большая часть пути уже была преодолена, и до захода в порт города Фристфурт оставалось чуть более суток.

Погода стояла замечательная, но для морских путешествий не подходила: ясная и в меру теплая, она не баловала паруса шхуны «Сердце девы» ветром. Едва заметно они подрагивали от скромных потоков воздуха, и корабль, плавно раскачиваясь на низеньких волнах, с неспешностью черепахи приближал артистов труппы «Цюрильон» к берегам своей родины.

Был полдень, и собравшиеся на палубе циркачи, сбившись в небольшие группы, болтали о пустяках, смеялись, гримасничали и обсуждали прекрасно прошедший тур по Кадилии, в каждом городе которой они собрали многолюдную аудиторию, бурные овации и солидную прибыль. Труппа «Цюрильон» — дружная и небольшая, но одна из самых талантливых во всем Ригерхейме и заслуженно известная.

Лишь хромой жонглер Динкель не хотел присоединяться к всеобщему веселью. Он был единственным на судне, кому было грустно. Он стоял в стороне от остальных и наблюдал за самой большой группой артистов, занявших центральную часть палубы. Они были веселы, шутили и кривлялись. Общение с ними могло поднять настроение всякому, кто присоединится к их радостному разговору. Кому угодно, но только не хромому Динкелю. Ему оно могло причинить исключительно боль, несмотря на то, что почти все артисты труппы являлись ему друзьями.