Чтение онлайн

— Не смог? Почему?

— Потому что был на контракте, когда Андерс сдал. По возвращении я прощался уже с гробовой плитой.

— Так, значит, ты теперь магистр?

— Нет, с чего ты взяла? — Зоран состроил удивленную мину.

— Мы с Андерсом много беседовали, причем весьма доверительно: чем-то я с ним делилась, а чем-то со мной делился он. Самой непростой для него темой являлась судьба вашего Ордена. Андерс поименно рассказывал мне о братьях, размышляя о потенциальном преемнике. С его слов я знаю, к примеру, что Конрат наиболее дисциплинированный из вас, но чересчур при этом амбициозный, Бирг жесток и не блещет умом, но компенсирует это звериным чутьем, Креспий талантлив, однако мягок и, во многом из-за молодости, неавторитетен, а ты… о тебе он отзывался наиболее лестно. Рассуждал, что из тебя получится достойный магистр.

— Хм. Мне он говорил несколько другое.

— Что же именно?

Зоран тепло улыбнулся, когда в его голове зазвенели воспоминания обо всех матах, всех нравоучениях и гневных речах, коих не жалел для него учитель, когда был жив.

— Много чего. Он ругал меня чаще и яростней других, а иногда даже голос срывал от усилий. Не представляю ни то, чтобы он лестно отзывался обо мне, ни то, что мог взрастить в своей голове идею назначить меня следующим магистром. Вероятно, у Андерса были приступы деменции в те минуты, когда вы разговаривали.

— Он гордился тобой, — с серьезностью в голосе начала Адела. — И, что удивительно, по той же причине, по которой ругался и ворчал. Из-за твоих вечных сомнений и вопросов. Из-за вопросов, которые он боялся задать даже сам себе, хотя бы мысленно, потому что не знал ответов. Из-за вопросов, которые, не страшась, только ты произносил вслух.

Зоран задумался.

— Да, Андерса особенно злило, когда… когда некоторые вещи мне не удавалось понять до конца. Он всегда орал мне: «Делай то, что должно, и не умничай!» Таким образом, мои сомнения иссушалась, пока их не стало совсем. Но все же я ценил его.

— И он тебя, можешь быть уверен. А кто же тогда теперь магистр?

— Конрат. По старшинству.

— Хм. Понятно, — по лицу чародейки было заметно, что она не ожидала услышать такой ответ.

Некоторое время они шли молча. Затем Зоран вновь заговорил:

— Почему Андерс делился с тобой столь многим?

— Для таких, как вы, и таких, как я, общение с подходящим собеседником — редкая роскошь, и ее надо ценить. Когда встречаются два человека, которые знают цену тайнам, они могут откровенно поговорить друг с другом, потому что не выдадут узнанные секреты. Если, конечно, они уверены, что их интересы даже гипотетически не могут столкнуться лбами. Наши с Андерсом не могли.

Зорану нравилось не только слушать, как она говорит, но и смотреть.

«Могут ли наши интересы столкнуться губами?»

Адела уловила его взгляд и кокетливо улыбнулась в ответ.

***

«Это какое-то безумие».

Зоран догадывался, что шабаш — это нечто, мягко говоря, необычное для человеческого восприятия. Но он не думал, что настолько.

Как и на карнавале в городе Лант, здесь, на Лысой горе, тоже текли реки вина, и играла почти непрерывно музыка. Но это были уже далеко не медленные наполненные романтикой мелодии, под ласковые звуки которых разодетые по последней моде дамы и кавалеры плавно кружились подобно падающим с неба снежинкам в безветренную зимнюю пору. Мелодии, которые овладели Лысой горой, являлись в буквальном смысле дьявольскими — необъяснимо веселыми и наркотически пьянящими. Зоран расслышал, что играл здесь далеко не один инструмент, но главным из них, очевидно, была скрипка. Только вот игравших на ней исполнителей Зоран, как ни старался, разглядеть в толпе не смог. Складывалось ощущение, что музыкантов здесь просто нет, а мелодии каким-то неведомым образом обволокли празднующих подобно воздуху, как будто и сами являются природным явлением, прекрасно гармонирующим с царящей в этом месте вакханалией.

Под игравшую на шабаше музыку гости Лысой горы с обезумевшими от дьявольского наслаждения глазами танцевали абсолютно дикие, бешеные и хаотические танцы, и даже присутствующие здесь знатные господа совершенно не сдерживали себя во время этой ненормальной пляски.

Публика здесь была весьма и весьма разношерстная: приличные с виду люди здесь пребывали в гармонии с сомнительными типами, похожими на разбойников, а эльфы со своими вечными врагами — гномами. И это далеко не вся часть приглашенных на шабаш. Это лишь человеческая часть. Картина, представшая перед Зораном, несмотря на любые потуги, не была бы столь безумной без присутствующей на празднике нечисти, представители которой расхаживали здесь наравне со всеми и чувствовали себя вполне вольготно, совершенно не боясь быть застигнутыми и убитыми какой-нибудь группой странствующих рыцарей. В последние столетия нечисти в мире и без них сильно поубавилось, и за всю свою жизнь Зоран мог вспомнить от силы два или три случая, когда ему доводилось столкнуться с чудовищем. Но на шабаше таких возможностей предоставлялась масса: суккубы здесь, куда ни глянь, соблазняли красивых мужчин, сирены пели свои гипнотизирующие песни, а гарпии выпивали с бандитами. Огромные тролли же, будучи совершенно неприспособленными для веселья, охраняли Лысую гору от непрошеных гостей.

— Нам туда, — Адела повела своего изумленного спутника в сторону огромного круглого стола, размещенного немного в стороне от большей части празднующих и слегка на возвышении.

— Угу, — ответил Зоран.

Подойдя к данному столу, он заметил, что за ним уже сидят люди. Они общались, смеялись и выпивали. Двенадцать человек: шесть пар женщин и мужчин. Зоран догадался, что это были чародейки и их спутники. Лишь два стула были свободны, за них и уселись Адела и Зоран. Седьмая пара.

— Ада, здравствуй, дорогая, мы тебя заждались, — радостно произнесла черноволосая чародейка, сидевшая по левую сторону.

— Здравствуй, Тэя; здравствуйте, сестры. Я безумно рада видеть всех вас.

Зоран взял графин и налил вина в кубки себе и Аделе, которая, заметив это, громко сказала:

— Сестры! Предлагаю выпить за встречу!

Собравшиеся поддержали Аделу одобрительными жестами и словами, после чего каждая чародейка и гость отхлебнули необычайно вкусного и сладкого, с нотками изюма, вина из своих кубков.

Затем одна из чародеек на противоположном конце стола, с короткими, каштанового цвета волосами обратилась ко всем сидящим:

— Сестры! Наконец-то мы все в сборе! Ждать больше некого! А раз так, то не пора ли нам представить своих спутников?

Другие чародейки, в том числе Адела, поддержали свою коротко стриженную сестру, разглагольствуя о нормах этикета. Тем временем Зоран оглядел приглашенных ими мужчин, четверо из которых, по его мнению, были из знати: они выглядели одинаково важными, сытыми и напыщенно-высокомерными. Двое других отличались от этой группы: один был мускулистым и чрезмерно загорелым, что выдавало в нем путешественника, второй же, напротив, бледным и худым, причем сочетание скромных одежд с внимательным взглядом излучающих интеллект глаз придавало ему вид одного из людей искусства, которые во все времена отличаются небрежностью по отношению к себе на фоне выдающегося таланта.

Представление началось с Тэи. Она встала из-за стола вместе со своим спутником и заговорила:

— Мои дорогие сестры и достопочтенные спутники. Сегодня, в эту волшебную ночь, я рада представить вам господина, который, к моему величайшему удовольствию, согласился составить мне компанию на нашем с вами празднике и вкусить вместе со мной все его чудесные удовольствия. Перед вами граф Руперт ван Амильон из Кемары. Прославленный землевладелец и филантроп.

Руперт ван Амильон — усатый мужчина средних лет — поклонился, после чего пара заняла свои места за столом.

Своих спутников аналогичным образом представили и остальные чародейки. Зоран заметил, что все эти женщины необычайно красивы, но каждая по-своему.

— Клем Валетудо, полковник личной королевской гвардии, командир дивизии, герой многочисленных войн с южными королевствами!

— Аскельт Целони, художник-авангардист, прославившийся на весь Ригерхейм и далеко за его пределами. Автор таких картин, как «Белые всадники» и «Круг».

— Мерелис Тод, верховный судья города Трезна. Именно благодаря ему этот чудный город стал самым безопасным в нашем королевстве, истинным образцом законности и правопорядка.