Чтение онлайн

почтенном возрасте.

— Просто, ваше величество, ваша рука даже веер держит, как скипетр.

Головина слишком любила Екатерину, чтобы быть неискренней. Ей, как, вероятно,

и другим, казалось в те дни, что императрица была на пути к своей очередной победе.

Не знала Варвара Николаевна, что веер понадобился императрице совсем для

другой цели. Всего лишь полчаса назад, разговаривая с королем на глазах у раздушенной и

разнаряженой толпы гостей, она, прикрываясь им, незаметно передала ему четыре

аккуратно сложенных листа бумаги, исписанных ее почерком. Сделано это было ловко —

пригодилась сноровка, приобретенная еще в старые времена, когда через посла Вильямса

или Льва Нарышкина передавала записки для Понятовского.

— Прошу вас после бала внимательно прочитать это письмо, — сказала она после

того, как листы исчезли во внутреннем кармане камзола Густава. — Оно поможет вам

утвердиться в чувствах, которые вы мне выразили.

К счастью, текст этого столь таинственно передававшегося письма сохранился. Вот

он.

2

226 Нинетта при дворе (фр.).

«Согласны ли Вы со мной, любезный брат мой, что заключить брак, коего Вы, как

сами сказали мне, желаете, следует не только в интересах Вашего государства, но и в

Вашем личном интересе?

Если Ваше Величество с этим согласны и уверены в этом, то нужно ли, чтоб

религия порождала препятствия Вашим желаниям?

Да будет мне позволено сказать Вам, что даже епископы Ваши не найдут что-либо

возразить против Ваших желаний и поспешат устранить всякое сомнение в этом

отношении. Дядя Вашего Величества, Ваши министры и все те, кои по долговременной

службе, привязанности и верности особе Вашей наиболее имеют право на доверие, не

находят в этой статье ничего, что стесняло бы Вашу совесть, ничего угрожающего

спокойствию Вашего правления.

Подданные Ваши не только не осудят Ваш выбор, но будут рукоплескать ему с

восторгом и станут по-прежнему благословлять и обожать Вас, ибо Вам будут обязаны

они верным залогом их благоденствия и спокойствия общественного и частного.

Этот выбор,—- я смею сказать это, — докажет Ваше благоразумие и

разборчивость и увеличит только похвалы Вам со стороны Вашего народа.

Отдавая Вам руку моей внуки, я внутренне убеждена, что делаю Вам самый

ценный дар, какой только в моей власти сделать Вам, и который всего лучше может

убедить Вас в искренности и глубине моего к Вам расположения и дружбы. Но ради Бога,

не возмущайте счастье ее и Ваше собственное, примешивая к нему предметы совершенно

посторонние, о которых и Вам, и другим следует хранить глубокое молчание; в

противном случае Вы дадите доступ бесконечным неудовольствиям, интригам и

сплетням.

По известной Вам материнской нежности моей к внуке, Вы можете судить, как я

забочусь о ее счастье. Я не могу не сознавать, что оно сделается неразрывно с Вашим,

как скоро она соединится с Вами узами брака. Неужели я могла бы согласиться устроить

этот брак, если бы видела в нем что-либо опасное или неудобное для Вашего Величества

и если бы, напротив, не видела в нем всего, что может утвердить Ваше счастье и

счастье моей внуки.

Ко всем этим авторитетам, которые не могут не повлиять на решение Вашего

Величества, я прибавлю еще один, важность коего имеет наибольшее право на Ваше

внимание. Проект брака предположен и выработан покойным королем, отцом Вашим.

Говоря об этом известном факте, я не сошлюсь ни на свидетелей из вашей нации, ни на

свидетелей русского происхождения, хотя их множество; но я назову французских

принцев и кавалеров их свиты, свидетельство коих тем менее может быть подвергнуто

сомнению, что в этом деле они лица совершенно незаинтересованные. Находясь вместе с

покойным королем в Спа, они часто слышали его суждения об этом проекте как о таком,

который, по-видимому, был ему более всего по сердцу и осуществление которого могло бы

лучше всего упрочить доброе согласие и расположение между двумя царствующими

домами и двумя государствами.

Теперь, если этот проект есть мысль покойного короля, отца Вашего, как же мог

этот государь, столько же просвещенный, сколько исполненный нежности к своему сыну,

— как мог он задаться мыслью о том, что рано или поздно могло бы повредить Вашему

Величеству и отнять у Вас любовь подданных. Что проект этот был результатом

глубокого и долгого его обсуждения, — вполне доказывают все его действия. Едва он

утвердил власть в своих руках, как внес в сейм великий закон о всеобщей терпимости всех

религий, чтобы в этом отношении навсегда рассеять мрак, порожденный веками

фанатизма и невежества, мрак, возобновлять который в настоящее время было бы