Чтение онлайн

– Да, вляпались вы капитально. Эти бы вас не отпустили.

– Что это за звери такие были? Я вроде тоже не цыпленок, но эти волки мне оказались не по зубам.

– “Нибелунги”. Спецэскадра СС. В прошлом году они разбили в дым полк английских асов. Теперь вот их против нас бросили. Но они и другими не брезгуют.

– А вы что за звери?

Майор подходит к “Яку” и дивится.

– Ничего себе! И молнии, и лось! Ребятки, гляньте, куда мы попали! – говорит он своим летчикам.

Он заходит с другой стороны, где Иван пририсовывает к ряду звездочек желтую корону, и раскрывает от удивления рот.

– Старшой, это все ты нащелкал?

– Нет, они сами при виде меня попадали, – смеюсь я.

– Гляньтека, ребятки, – говорит майор. – Кто там болтал, что немецкие летчики непобедимые, что драться с ними невозможно? Вот! Наглядный пример: умеючи и ведьму бьют. Еще месяца не прошло, а он уже тринадцатого свалил. Вот как воевать надо!

Он смотрит на машину Сергея, и глаза у него округляются. Переводит взгляд на другие “Яки” и качает головой.

– Батюшкисветы! Куда же мы попали? Старшой, объясни мне, неразумному, что вы за звери такие?

– 44я истребительная дивизия полковника Строева, – коротко отвечаю я.

– Понятно, что ничего не понятно, – качает головой майор Власенко. – Ясно одно: вы здесь не лыком шиты. Не то, что мои птенчики. У меня почти все – вчерашние курсанты, да и техника не чета вашей. Моторы на “ишачках” новые, да что толку: вооружение не заменили. Четыре ШКАССа! Что ими против “мессеров” сделаешь?

Теперь уже моя очередь качать головой.

– Конечно, без пушек и тяжелых пулеметов много не навоюешь.

– Вот я и говорю. На убой нас сюда прислали. Еще одна такая встреча с этими “Нибелунгами”, и… даже я ничего не смогу сделать. Не будешь же всякий раз вас на помощь звать.

– Это ты брось, майор! Скажешь тоже – “на убой”. Ты хоть при них свои эмоции сдерживай, – киваю я на молодых летчиков.

– Ты, конечно, прав, старшой, погорячился я. Но ведь обидно до зеленых соплей! Когда моторы меняли, могли вместо этих трещоток пушки или БС поставить?

– Могли, да, видно, ктото или спешил шибко, или думал о чемто другом.

– Вот его бы и посадить в “ишачка” да бросить против “мессеров”!

– Ладно, майор. Пошли с ребятами в штаб. Вас покормить надо, самолеты ваши подлатать и заправить. Судя по всему, работы здесь – на весь день, а тебя уже в твоем полку, наверное, погибшим на боевом посту считают.

Через час над аэродромом появляется пара “ЛаГГов”. В отличие от истребителей 128го, на “ЛаГГе” Строева нет зверей, только молнии.

– А, гости! – кивает в сторону “ишачков” Строев и здоровается с майором Власенко. – Что, Семен Игнатьевич, проклинаешь начальство, что ко мне тебя не отпустило? Командовал бы сейчас моими орлами.

– Василий Петрович, а кто с ними работать будет? – кивает Власенко на молодых ребят. – Их ведь тоже учить надо, а кому, кроме нас?

– Верно говоришь. В Испании мы с тобой чуть постарше их были, помню, как доставалось.

– Такое разве забудешь!

– Ну а теперь посмотри, какими бойцами я командую. Целый портфель орденов и медалей привез. Грищенко! Тащи сюда баул! – кричит полковник своему ведомому. – А ты, Лосев, строй полк. Пусть твои ребята в следующий полет с наградами идут. Они им и сердце согреют, и дух поднимут.

Наград действительно много. Практически все в полку получили орден или медаль. Сергей, как и я, получил Красное Знамя, а Крошкин – Красную Звезду.

Вручая мне орден, комдив не упускает случая поддеть:

– Ордена мне для тебя не жалко, носи с честью, заслужил и, верю, еще не один заслужишь. А вот на шпалу не рассчитывай, я твои честолюбивые замашки хорошо помню!

И снова начинается боевая работа. Нашу и первую эскадрильи выделяют для сопровождения транспортов на “пятачок” и обратно. Туда “Ли2” везут горючее, боеприпасы, продукты, людей. Обратно – раненых. Такие же мосты действуют с аэродромов 128го и 130го полков.

Летаем три, иногда четыре раза в день. Полетная нагрузка поменьше, зато моральная – на износ. При сопровождении постоянно находишься в напряжении. Тихоходный, тяжело груженный “Ли2” – желанная добыча для “мессеров”.

Самыми тягостными были возвращения транспортников с “пятачка”. На аэродроме их уже ждали машины и подводы. “Ли2” загружались ранеными сверх всяких пределов грузоподъемности. Если бы летчикам дали волю, они грузили бы их штабелями. Один командир чуть не угодил под трибунал, когда оставил на “пятачке” весь экипаж и вместо них взял раненых.

Как правило, на посадку мы заходим со стороны Больших Журавлей. Пролетая с “Ли2” над селом, я всякий раз думаю: “Опять Ольге работу до утра везем”.

Однажды мы доставили очередной транспорт с ранеными. Я стою рядом с “Ли2” и беседую о чемто с Волковым. Из самолета выгружают носилки с теми, кто еще сегодня утром дрался на “пятачке” с немцами.

Внезапно мне показалось, что меня окликают: “Андрей!” Оборачиваюсь – никого нет, и снова слышу голос:

– Андрей! Злобин!

Голос доносится с носилок, стоящих на земле рядом с “Ли2”. На носилках лежит человек, укрытый шинелью. Голова вся замотана бинтами, видны одни глаза. Только когда он называет себя, я вспоминаю Алексея Климова, танкиста, что был на вечеринке, где я познакомился с Ольгой. Я наклоняюсь над ним, и Алексей замечает под расстегнутым комбинезоном мой новый орден.

– У Сергея такой же, – поясняю я.

– Я вижу, ты даром времени не терял. Значит, твои слова, когда ты с Сашкой спорил, не просто словами были. Знаешь, а ему это крепко в душу запало. Умереть как следует и дурак сможет, ты сделай так, чтобы враг умирал.

– А ты видел его?

– Три дня назад. Не знаю, жив ли он теперь. Он на плацдарме со своей батареей чудеса творил. Жарко у них. Ну, вы молодцы! Помнишь, хотел я с тобой встретиться еще раз, песни твои послушать? Видишь, как встретились.