Чтение онлайн

– Я не совсем понимаю вас, господин Андрей. Что такое научнотехническая база? Для чего она нужна?

– Ну, хотя бы для того, чтобы развивать производство, совершенствовать его…

– А зачем? Нас вполне устраивает то, что имеется сегодня, было вчера и позавчера. Зачем чтото развивать, изменять?

– Вам всего хватает?

– Вполне.

– Вас устраивают эти дымящие и тарахтящие паровые громыхалки? Вам не хотелось бы заменить их более удобными и совершенными средствами передвижения?

– Ими в основном пользуются хассы. Мы ездим крайне редко.

– Резонно. Но, может быть, удобнее даже в эти редкие поездки пользоваться не этими громыхалками, а, к примеру, летательными аппаратами? Это и удобнее и быстрее.

– Что вы говорите, господин Андрей?! Господь сотворил человека о двух ногах, но без единого крыла, в знак того, что ему принадлежит земля, но не небо.

– Пусть будет так, господин Кта, я не буду спорить с вами и разубеждать. Но я видел ваши производственные мастерские. Оборудование там изнашивается и постепенно выходит из строя.

– Это – забота леев, господин Андрей. Если мастерские не будут выдавать необходимого количества одежды, обуви, оружия и прочей продукции, мы накажем работников, а на их место поставим других.

– Это – ваше право. Но если потребуется заменить устаревшее оборудование более совершенным? Разве безграмотные леи справятся с этим?

– А зачем это делать?

– Странный вопрос. Чтобы производить больше продукции.

– А зачем больше? Кому она нужна?

– Разве у вас отсутствуют торговые связи с другими городами?

– Почему же? Полгода назад я продал в Урмон свою картину и купил там вот эту, – Кта показывает на одно из полотен. – А смотритель Алт продал туда же две свои статуи.

– Понятно. Но я имею в виду другое. Рост населения и соответственно рост потребления. Как вы справляетесь с этим, не наращивая производства?

– А, никак. У нас нет роста населения. К нам приходят только те самки, которые в этот период не смогут понести. А детей мы зачинаем только тогда, когда ктото в городе умирает.

– А хассы и леи? Как я заметил, они совокупляются без разбора.

– Ну, это просто, – улыбается Кта. – Смотритель Зом ведет учет и тех, и других. Когда становится слишком много хассов, он организует большие игры. А когда становится много леев, он отбирает тех, кто уже стал плохо работать, и хассы сбрасывают их в провал.

Я бросаю быстрый взгляд на Анатолия. Вроде держится парень. Сидит спокойно и безразличным взглядом смотрит поверх головы Кта на какуюто картину.

– А если хассы не захотят участвовать в играх и умирать на них?

– Что вы! – Кта машет рукой. – Хассы совершенно равнодушны к вопросам жизни и смерти. И им все равно кого убивать: друг друга или леев. Они ничего и никого не боятся.

– Как же они вам повинуются?

– Хассы сластолюбивы. Отличившимся хассам и победителям игр предоставляется право выбрать любую человеческую самку. За это хассы готовы на все. Хотя, я не вижу никакой разницы между самками людей и леев. Есть лейские самки даже гораздо лучше человеческих.

– А почему они не возьмут самок, каких хотят, сами, без вашего позволения?

– Вы видели на входе двух хассов? Это – отряд охраны. Они охраняют людей и человеческих самок. А хассы, хоть и не боятся ничего, не любят умирать просто так, даром.

– И это понятно. Так вы контролируете численность населения в городе. А в сельской местности? Смотритель Зом выезжает туда и производит регулярную перепись?

– О, нет! Этим занимаются хассы. Они регулярно объезжают все поселки и собирают белму. Каждый поселок должен сдать определенное количество своей продукции. Например, какойто поселок сдал меньше хлеба, чем ему назначено. Значит, они сами съели больше. Хассы приходят в поселок и устраняют лишних. Но может быть и так, что леев в поселке стало меньше, и они не справляются с работой. Тогда хассы забирают молодых леев из тех поселков, где их много, и переводят туда, где их мало.

– Похоже, что у вас полная гармония. Но позвольте задать еще один вопрос? В одном из поселков мы видели, как хассы расправлялись с леями, которые добывали металлы и ковали из них изделия. Зачем?

– А затем, что леи должны получать металлические изделия только из города. Самим им обрабатывать металл строжайше запрещено. Сегодня они делают ножи, завтра – мечи, а послезавтра – ружья. А что они придумают дальше? Этого допустить никак нельзя.

– Так. Мне вроде все понятно. Анатолий, может быть, у тебя есть вопросы к господину Кта?

– Есть. Господин Кта, я внимательно осмотрел все картины и не нашел ни одной, где были бы изображены женщины. У вас, наверное, запрещено изображать женщин?

Кта смотрит на Анатолия с кислой миной, словно размышляя, стоит ли отвечать на такой глупый вопрос. По тому, как он колеблется, у меня создается впечатление, что вопрос Анатолия, с точки зрения Кта, не только глупый, но даже и неприличный. И сейчас смотритель Кта подыскивает выражения, какими он смог бы ответить, не нарушая рамок морали. Наконец, он такие слова находит.

– Нет, господин Анатолий, таких запретов нет. Просто я не знаю ни одного художника, который решился бы осквернить свою кисть, резец или перо изображением самки.

– Понимаю. Ваши моральные нормы расценивают это как непристойность.

– Нет, что вы! Что же в этом непристойного? Просто, это низко и недостойно того, чтобы художник растрачивал на это свой дар и свое время.

– А вот этого я не понимаю, – пожимает плечами Анатолий. – Во все времена женщина, женское тело считались эталоном красоты и совершенства и вдохновляли многих художников на создание выдающихся произведений. Служение женщине и любовь к ней послужили темой множества произведений как в стихах, так и в прозе…

– Я понял, что вы хотели сказать, – перебивает Анатолия Кта, криво усмехаясь. – Когдато такое было и у нас. Великий мастер Сог, я учился у него живописи, рассказывал мне об этом. Подумать только! Люди расточали свой талант, тратили время, порой всю жизнь, на воспевание низких самок; на то, что заслуживает внимания не больше, чем отправление других естественных надобностей. Не будете же вы утверждать, что сидение на стульчаке или стояние над писсуаром заслуживают кисти или резца вдохновенного мастера. Почему же самки и наши отношения с ними должны заслуживать большего? Я даже не говорю о служении самкам. Это вообще какойто абсурд!