Чтение онлайн

– Круто получилось, – прокомментировал Рома, придерживая дрожащими пальцами мягкую папиросную гильзу. – Меня так выдрало в семьдесят восьмом, когда попали в шторм на каспийском пароме.

– Не напоминай, – жалобно потребовал Гога, затягиваясь. – Кажется, мы поступили неблагоразумно.

Брызги дождя, свежий ветерок и вывернутые желудки совместными усилиями привели обоих в чувство, и частично протрезвевшие хронокорректоры составили длинный перечень совершенных ошибок. В частности, они бросили в прошлом свое снаряжение, часть одежды, книги, даже оружие и патроны. На случай разных неожиданностей у них оставался лишь браунинг Романа с единственной обоймой.

– Плохо мне, – оборвал самобичевание Роман. – Чаю бы крепкого. И сухарей.

– Может, пивка холодного?

– Пиво помогает, когда похмелье, а у нас отравление.

– Тогда рассол!

Обрадованные найденным решением, они развернули зонты и, не обращая внимания на дождь, ринулись вон из сквера. В поисках подходящего заведения хронокорректоры подметили, как изменилась Москва: на улицах выросли новые дома, на смену конкам, омнибусам и линейкам пришел трамвай, по мостовым катались автомобили.

В трактире на Мясницкой понятливый молодец принес кувшин целебного напитка. Напившись огуречной амброзии, они вяло поинтересовались, нельзя ли поужинать чем-нибудь постным. Изменившись лицом, половой весело сказал:

– Крепко же вы загуляли, вашсиясь, время-то еще даже не обеденное… Может, ушицы или борща грибного?

Посовещавшись, они выбрали уху, а на второе – отварную картошку с кислой капустой. Половой кивнул и заверил, чтобы не изволили беспокоиться. Похоже, обслуга привыкла приводить в чувство перепившую публику.

– Вечером к Оливье сходим, – предложил Рома.

– Вечером будем на торчке сидеть, – буркнул Гога. – Такое состояние нам еще аукнется.

По залу ходил одноногий мужик в поношенной солдатской форме. Он играл на гармошке «На сопках Маньчжурии», а чумазая девчонка жалостно просила помочь кто чем может. Нашарив в кармане мелочь, Роман вложил монеты в маленькую ладошку и сочувственно полюбопытствовал:

– Где ранен, солдат?

– В сражении Мукденском, вашскродь, – ответил инвалид. – В деле при Вафангоу пулей навылет прострелило, да оклемался. А потом через год обратно не уберег меня Господь, гранатой желтопузой ногу до колена оторвало.

На столе появилась уха. Они молча хлебали, закусывая ломтями серого хлеба. В трактире постепенно собирался разномастный народ, становилось шумно. Отодвинув пустую тарелку из-под первого, Гога положил себе картошку и капусту, после чего задумчиво поинтересовался:

– Опять обломахтунг?

– В смысле? – рассеянно переспросил Роман, отделяя косточки от разваренной рыбы.

– Мы что-то меняли в прошлом, подавали умные идеи, даже убедили серьезных людей. А в результате наша доблестная армия все равно до самого Мукдена отступила.

Рома тоже принялся за второе, запивая квасом. Умяв третью картофелину, сказал безразлично:

– Может, не прислушались к нашим советам… или не в кораблях было дело.

– Согласен, гадать не имеет смысла. Надо разобраться.

– Надо. Для начала разберемся, где тут приличный…

– Ресторан?

– Нет. Книжный магазин.

Магазина «Книжный мир», известного Георгию как «Библио-Глобус», на углу Мясницкой и Лубянки еще не было и не будет почти полвека. Однако Роман вспомнил рассказы деда по мамаевской линии: дескать, в старину книжная торговля была сосредоточена в Китай-городе, то есть в лабиринте малых улочек между Лубянкой и Красной площадью. Там же, на Ильинке, пристроилось целое семейство коммерческих банков: Купеческий, Торговый, Русско-Азиатский, Волжско-Камский. На всякий случай хронокорректоры заглянули в контору Московского Купеческого и поменяли десять сотенных купюр на золотые империалы чеканки до 1898 года.

В книжной лавке Дальского и Демьянова было тесновато: и покупателей заглядывало немало, и торговый зал оказался невелик. Из соображений конспирации Роман и Георгий почти не переговаривались и лишь в экстренных случаях шептали: «Глянь-ка» – и показывали друг другу неожиданные находки.

Книги лежали вразнобой, сказки Льва Толстого в мягкой обложке могли соседствовать с роскошным альбомом об Отечественной войне столетней давности. Один из прилавков хозяева отвели под крамольную литературу, включая брошюры Маркса, Ленина, Плеханова, Бакунина. Как видно, подобная печатная продукция не запрещалась межреволюционными законами, а потому неудивительно, что пролетариат встретил 1917 год идейно подкованным и готовым к борьбе за социализм.

Рассудив, что в революцию все равно придется возвращаться, Роман отложил «Падение Порт-Артура», «Разгром» и несколько других ленинских брошюрок, чтобы щегольнуть знаниями перед матросами Балтики, равно как перед вождями Совнаркома. Затем в его руки попалось любопытнейшее издание «Из опыта японской войны (записки командира пехотного полка)». Рома не успел перелистать книжку, потому что Георгий толкнул его локтем в бок и показал устрашающих размеров том под названием «Иллюстрированная история Тихоокеанских эскадр в Русско-японской войне». Громадная книга в массивном переплете была напечатана четким шрифтом на прекрасной бумаге, иллюстрации были черно-белые, но великолепного качества.

Странно ухмыляясь, Гога раскрыл книгу на заложенной пальцем странице и продемонстрировал большую, на весь лист, фотографию неизвестного Роману трехтрубного корабля. Подпись под иллюстрацией гласила: «Броненосный крейсеръ 1-го ранга «Князь Игорь» въ бухте Портъ-Артура. Ноябрь 1903 года». Корабль фотографировали с возвышенности, условия освещения подобрали умело, так что можно было видеть всю палубу под удобным углом. Броненосный крейсер был четырехбашенным – с двухорудийными установками в оконечностях и по бортам. Дальнейшее развитие конструкции «Адмирала Нахимова», о чем говорилось на чаепитии у Крылова. В известной хронокорректорам истории Россия подобных кораблей не строила.

– Надеюсь, в башнях стоят восьмидюймовые пушки, – вырвалось у Романа.

– Ты другие фотки посмотри, – посоветовал Георгий, переворачивая страницу.

– Ни хрена себе! – громко сказал Рома.

Его возглас привлек внимание нескольких посетителей и владельца магазинчика – крупномасштабного мужчины с усами и бакенбардами, как у Александра Второго Освободителя.

– Мой друг восхищен замечательным изданием, – объяснил Гога недовольной публике. – Господин… Демьянов или Дальский?

– Демьянов к вашим услугам. – Книгопродавец ухмыльнулся, поглаживая выбритую до блеска голову. – Вольдемар Дальский – маленький, но поддерживает пышную шевелюру… Итак, чем могу служить?

Они попросили Демьянова присмотреть за уже выбранными книгами, после чего продолжили поиск. Пожав обширными плечами, совладелец магазина сложил их покупку на полку и возобновил неторопливую беседу с гражданином средних лет интеллигентски-разночинной внешности. Исследуя стеллажи, Рома краем уха слышал обрывки разговора. Демьянов с приятелем обсуждали тревожные события нынешнего года: гибель экспедиции Скотта в Антарктиде, восстание саперов в Туркестане, назревшую на Балканах войну, расстрел забастовщиков на ленских золотых приисках возле Бодайбо, загадочную гибель огромадного парохода «Титаник», сближение России с Парижем и Лондоном, разгром итальянцами турецкой армии в Триполитании, смерть японского императора Муцухито и коронацию Йосихито.