Чтение онлайн

«…предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места». Ленин при свойственной ему прямоте мог просто предложить снять Сталина и выдвинуть такого-то. Однако он не сделал этого. Он только предложил «обсудить способ перемещения…»

Хрущев ничего не сказал об обстоятельствах написания письма Владимиром Ильичем. Он умолчал, что Ленин в это время тяжело был болен, и его душевное состояние было нарушено. Фраза Владимира Ильича: «Сталин слишком груб…», которой постоянно спекулировали оппозиционеры и которую подхватил и использовал Хрущев в докладе, родилась не на пустом месте, а была спровоцирована Надеждой Константиновной Крупской.

Все началось с того, что Политбюро поручило Сталину позаботиться о создании нормальных условий для лечения Владимира Ильича – создать спокойную обстановку, не сообщать об острых проблемах, возникающих в партии и государстве, словом – оградить от излишних волнений. Однако Надежда Константиновна решила действовать по-своему. «О чем можно и о чем нельзя говорить с Ильичем, – сообщила она своим друзьям Каменеву и Зиновьеву. – Я знаю лучше всякого врача и, во всяком случае, лучше Сталина».

Естественно, в этих условиях Сталину ничего не оставалось другого, как сделать ей замечание. По-видимому, это было сделано в резкой форме.

Сама же Надежда Константиновна повела себя в этой ситуации довольно странно. Вместо того, чтобы оберегать Ленина от всяческих волнений, со слезами стала жаловаться Владимиру Ильичу на то, что ее обидел Сталин. Видимо, в этой нервозной обстановке Владимир Ильич и написал: «Тов. Сталин, сделавшись Генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он достаточно осторожно пользоваться этой властью».

Есть все основания предполагать, что это было написано «в минуты душевной невзгоды» или какого-то болезненного порыва. Иначе бы Владимир Ильич вспомнил, что Сталин не «сделался Генсеком», что он никакой не самозванец, а занял этот пост по его же предложению 3 апреля 1922 года. Свой выбор В.И. Ленин обосновал тем, что И.В. Сталин, будучи наркомом по делам национальностей и наркомом рабоче-крестьянской инспекции, проявил себя способным организатором, умеющим подбирать кадры и неуклонно добиваться исполнения принятых решений. Пленум принял предложение В.И. Ленина и утвердил Сталина генеральным секретарем. До назначения Сталина пост секретаря ЦК РКП(б) ничего собой не представлял. Здесь всем заправляла жена Троцкого. Она подшивала протоколы заседаний Политбюро, заботилась о канцелярских принадлежностях и извещала членов Политбюро и оргбюро о дате очередных заседаний. Только с назначением Сталина генеральным секретарем положение стало меняться. Однако не сразу и не вдруг.

На январском пленуме ЦК РКП(б) 1923 года рассматривался целый ряд вопросов, в числе которых был и вопрос о работе секретариата. Заседание Политбюро и ЦК, по установленной при Ленине традиции, вел глава правительства Каменев (Розенфельд).

– Заслушаем отчет товарища Сталина о работе канцелярии Политбюро, – объявил Каменев.

Каменев подчеркнул, что Сталин всего лишь руководитель «канцелярии». Следовательно, никакой «необъятной власти» в 1922 году у него не было. В.И. Ленин был болен, а всеми делами в правительстве заправляли Троцкий, Каменев и их сторонники.

Свои позиции в партии и в правительстве Сталин укрепил уже после смерти Ленина. Секретариат ЦК стал не канцелярий, а руководящим органом партии. Сталин сплотил кадры для преодоления опаснейшего кризиса, вызванного Троцким и его сторонниками. В партии укрепилось единство, и окреп союз рабочих и крестьян. Все это подтвердило известную поговорку, что не место красит человека. Сталин, как Генеральный секретарь, оправдал рекомендацию Ленина. Однако это не устраивало Троцкого и его сторонников. Они стали распространять слухи о нем, как о некомпетентном руководителе. Говорили о его бес-культурии, безграмотности, но больше всего напирали на его грубость. Так чисто бытовая неурядица Сталина с Крупской приобрела политическую окраску. На этой почве оппозиция 20-х годов, прикрываясь письмами Ленина, пыталась скомпрометировать Сталина и отстранить его от должности Генерального секретаря. Однако делегаты XIII съезда партии, а затем и пленум ЦК единогласно высказались за избрание Сталина Генеральным секретарем. Возражал против этой кандидатуры только… Сталин. Он написал заявление о своей отставке. Однако делегаты съезда отклонили его прошение.

Хрущев в своем докладе ловко обошел молчанием все обстоятельства того периода. Он вольно истолковал «Ленинское письмо» съезду и создал впечатление, что впервые знакомит слушателей с этим документом, который Сталин всячески старался скрыть. Из его доклада следовало, что еще Ленин прозорливо предупреждал коммунистов, что Сталин является жестким и грубым человеком, что он… «злоупотребляет властью».

Хрущев охарактеризовал Сталина как убийцу и дал понять, что по его приказу был убит Киров.

– Следует сказать, – говорил Хрущев, – что обстоятельства, связанные с убийством т. Кирова, до сих пор таят в себе много непонятного и загадочного и требуют тщательного расследования. После убийства Кирова руководящие работники Ленинградского НКВД были сняты с работы и подвергнуты очень мягким наказаниям, но в 1937 году были расстреляны. Можно думать, что их расстреляли затем, чтобы замести следы организаторов убийства Кирова.

Вот что по этому поводу говорил Молотов:

– Хрущев намекнул, что Сталин убил Кирова. Кое-кто в это до сих пор верит. Зерно было брошено. Была создана комиссия в 1956 году. Человек 12 разных смотрели много документов, ничего против Сталина не нашли. Я был в этой комиссии. А результаты комиссии не опубликовали. Хрущев отказался это опубликовать – не в его пользу.

К сказанному можно добавить, что заключение комиссии по делу об убийстве Кирова до сих пор не обнародовано и не утверждено. Если раньше этому противился Хрущев, то сейчас возражают его многочисленные сторонники-демократы.

Очень часто Хрущев отрывался от подготовленного текста и тогда он становился неудержимым в очернении Сталина и всей советской истории:

– Ты, Клим, откажись, наконец, от своего вранья об обороне Царицына. Сталин прос… Царицын, как и польский фронт, – орал Хрущев, обращаясь к Ворошилову. – Неужели у тебя, старого и дряхлого человека, не найдется мужества и совести, чтобы рассказать правду, которую ты сам видел и нагло исказил в подлой книжонке «Сталин и Красная Армия»?

Так он орал на человека, вступившего в партию в 1903 году, маршала, дважды Героя Советского Союза и Героя Социалистического труда, боевого участника гражданской и Великой Отечественной войны. Это была речь не главы многомиллионной партии и руководителя великого государства, а взбесившегося маньяка, уверенного в своей безнаказанности.

Хрущев не только оскорблял и унижал легендарного большевика, но и давал понять всем остальным членам Президиума, что не остановится ни перед чем, если они вздумают выступить против него.

То, что говорил Хрущев о Сталине, не вписывалось ни в какие рамки: «…Сталин не знал природы ведения боевых операций;…Сталин все операции планировал по глобусу, возьмет глобус и показывает на нем линию фронта;…Сталин непосредственно вмешивался в ход операций и отдавал приказы, которые нередко не учитывали реальной обстановки на данном участке фронта и которые не могли не вести к колоссальным потерям человеческих жизней»…

Хрущев нагло и грубо извращал факты. Он взвалил всю вину за провал харьковской операции весной 1942 года на Сталина и выгородил себя. Правда же заключается в том, что трагедия случилась по вине Хрущева. Именно он и Тимошенко, командующий Юго-Западным фронтом, выступили с идеей проведения Харьковской операции и неоднократно с этим обращались к Сталину, гарантируя ее успех.

18 мая обстановка на Юго-Западном фронте резко ухудшилась. «Хорошо помню, – писал впоследствии Г. К. Жуков, – что Сталин тогда уже четко выразил Тимошенко свои опасения по поводу успехов противника в районе Краматорска. К вечеру 18 мая состоялся разговор по этому вопросу с членом военного совета Хрущевым, который высказал также соображения, что и командующий Юго-Западным фронтом: опасность со стороны краматорской группировки противника сильно преувеличена, и нет оснований прекращать операцию».