Чтение онлайн

Тема сталинских преступлений объективно подводила к вопросу о причинах и условиях формирования «культа личности», о способствовавших этому процессу факторах и не только на высших этажах политической власти. По этому поводу высказывалось немало различных по своей глубине и реалистичности мнений. Так, гражданин Соловьев (г. Москва) ошибки Сталина объяснял весьма оригинальным способом, объявляя его троцкистом, пленником троцкистской идеологии. Он писал: «Изучение политики Сталина, которую он навязал партии путем государственного нажима и путем обмана полуграмотных членов ЦК и Политбюро убеждает в том, что эта политика Сталина, начиная с 1929 года, является троцкистской… На базе антимарксистской троцкистской теории Сталин построил теорию построения социализма в одной стране». Присвоение идей Троцкого, по мнению автора, выразилось прежде всего в раскулачивании крестьянства, проведении сверхиндустриализации. [162] Другую версию относительно причин сталинских преступлений выдвигал профессор А. Жебрак. По его убеждению, она была связана с сугубо медицинской стороной дела: «Причина несчастий нашей партии и народа в том, что Сталин был типичным параноиком. Паранойя — это форма психического расстройства, при которой больной впадает в состояние бреда. Бредообразование параноика идет в двух направлениях: величие и бред преследования. Поведение параноика, согласно описанию специалистов, часто естественное, он может исполнять свои обычные обязанности. Параноик не может терпеть людей, которые выше его по уму и развитию, их ждет преследование. Что и делалось у нас». [163]

Однако следует подчеркнуть, что наряду с такими неординарными мнениями существовало и реальное осознание причин возникновения и развития культа личности. Многие люди указывали на наличие в обществе тех сил, которые были кровно заинтересованы в политической структуре, созданной Сталиным. Такой силой являлся партийно-государственный аппарат. Как отмечалось в справке отдела парторганов ЦК КПСС, на собраниях коммунисты остро критикуют многих партийных, советских, профсоюзных и хозяйственных работников за нарушения ленинских норм поведения, зазнайство, высокомерие, отрыв от трудящихся масс и неправильное отношение к критике. [164] Именно они, по мнению людей, способствовали формированию «культа личности». К примеру, гражданин Князев (г. Казань) замечал: «Что касается великих заслуг Сталина перед народом и его громадного авторитета перед ним, так это ему создали не рядовые рабочие или крестьяне, а партийные работники, за что он щедро их жаловал». [165] Эту мысль хорошо изложил литературовед А. Бялик, выступая на партсобрании Института мировой литературы им. Горького: «Мне кажется, что вследствие исторических причин имелась в партийном и государственном аппарате прослойка людей, которым был выгоден культ личности, которые ехали на этом. Теперь они произносят высокие слова и думают о том, как бы в этой ситуации удержаться…». Интересна мысль ученого и о перспективах преодоления последствий культа в условиях, когда борьбу с ним повели те, кто создавал его: «Если все эти люди останутся на своих местах, если ничего с ними не произойдет, если им будет доверено проведение решений ХХ съезда, то это будет самообман с нашей стороны. Я не призываю к тому, чтобы применять репрессии в отношении к этим людям, которые сами применяли репрессии, хотя может быть в отдельных случаях в отношении к отдельным преступникам это необходимо». [166] На партсобрании школы № 36 г. Ташкента директор этого учебного заведения Водрлазова заявила: «Если говорить о культе личности, то кто же его создавал вокруг Сталина, как не те, кто работали с ним… Вот и сейчас заметна новая тенденция в этом. Часть членов КПСС в настоящее время начинает создавать культ личности т. Хрущеву, мнение которого очень высоко ценится». В связи с этим она поставила вопрос об ограничении сроков работы партийных и государственных деятелей на руководящих должностях: «Почему бы для Председателя Президиума Верховного Совета СССР и секретаря ЦК КПСС не установить пятилетний срок пребывания на своих постах, а также изменить систему выборов в органы советской власти. Необходимо как можно больше развивать демократию. Наши советские люди за время советской власти уже достаточно научились разбираться в этих вопросах сами, без рекомендации райкома…». [167]

Анализ этих высказываний позволяет утверждать о наличии уже в середине 50-х годов понимания, что именно бюрократизм как выражение тоталитарности административно-командной системы явился основой развития культа личности Сталина и воспроизведения этого явления в новых условиях. Характерно и то, что в выступлениях проводится четкий водораздел между партийными массами и партийным аппаратом, и, что особенно важно, четко определялась роль последнего в возникновении различных деформаций. Все это — наглядное свидетельство более глубокого подхода к анализу проблемы культа личности по сравнению с официальной точкой зрения, сводящей причины возникновения культа к личным качествам Сталина и пагубной роли Берии, Ежова и др.

Обсуждение закрытого доклада Хрущева на съезде партии проходило в целом в сложной, неоднозначной обстановке, зачастую характеризующейся крайне резкими выпадами, направленными не только против сталинского наследия, но и против КПСС, марксистско-ленинского учения в целом. К примеру, Тувинский обком партии информировал ЦК КПСС, что в период изучения решений ХХ съезда начали поднимать голову антисоветские элементы, активизировались враждебные вылазки. В начале апреля в почтовых ящиках домов были найдены анонимные листовки с клеветническими высказываниями в адрес членов Президиума Центрального Комитета и областных партийных работников. Одна из листовок заканчивалась такими словами: «Все труды ученых-классиков, начиная с Маркса, будут сожжены. Народ жаждет власти Советов». В ночь на 26 марта на областной доске почета неизвестными были изрезаны портреты Ленина и Сталина. [168] Аналогичные сообщения поступили из Плесецкого района Архангельской области, где член ВЛКСМ Генерозов изготовил на пишущей машинке и распространил среди рабочих листовки, содержащие критику советского правительства и призывы к упразднению КПСС и преданию суду членов Центрального Комитета. Органами государственной безопасности Генерозов был арестован, у него были обнаружены, изъяты еще нераспространенные листовки, а также письмо следующего содержания: «Никита Сергеевич! Мы, рабочие Верховского медпункта, благодарны Вам за то, что Вы нашли в себе смелость сказать всему народу правду и сообщить факты, которые дают основание не доверять Вам и правительству… Если Ваши заявления и доброжелательство к Ленину не лицемерны, то Вы пришлите нам свои правительственные гарантии, что наших делегатов и агитаторов не тронут работники милиции и госбезопасности. В противном случае могут возникнуть инциденты, а может даже и ненужные противоречия, за что ответственность будете нести Вы. Мы считаем, что ответ нам дадите без лишней волокиты». [169]

Сообщения о подобных фактах поступали в ЦК КПСС из многих регионов. На наш взгляд, их следует рассматривать как естественные по той причине, что разговор относительно культа Сталина, его последствий, неизбежно подводил к общим проблемам оценки социализма, его принципов и сущностных черт. Именно эти проблемы занимали важное место в послесъездовских дискуссиях. Люди затрагивали серьезные вопросы состояния социалистического общества 50-х годов, высказывая весьма глубокие мысли и суждения. В одной записке, переданной в ЦК КПСС ученым, главным редактором журнала «Вопросы истории» А. Панкратовой, говорилось: «В чем материальная основа культа личности? Может быть в монопольном положении промышленности и сельского хозяйства, не испытывающих никакой конкуренции и поэтому не имеющих внешних стимулов для совершенствования? Отсюда — любое состояние может быть признано наилучшим». [170] Несомненно, что перед нами понимание проблем советского общества неизмеримо более глубокое и реальное в отличие от официальной идеологии. Такие высказывания не являлись единичными. Об этом красноречиво свидетельствуют письма трудящихся в редакции центральных партийных журналов. Так, в одном из писем, направленного в научно-теоретический орган ЦК КПСС журнал «Коммунист», Я. Соколов и И. Билык задавались вопросом: можно ли утверждать, что наша социалистическая действительность, ведущая к коммунизму, уже избавилась от принудительного характера труда? И сами давали отрицательный ответ. Аргументируя свою позицию, авторы писали: «…трудно поверить, что крестьянам предоставлена свобода трудиться, отдыхать. Если посмотреть на их бытовые условия жизни, которые к нашему съезду отвратительны, то становится сразу ясным, что в колхозах для крестьян-тружеников нет свободного дыхания жизни». [171] Заметим, что эти слова написаны спустя всего несколько лет после сентябрьского (1953 г.) пленума ЦК КПСС, который был широко рекламирован как исторический в деле возрождения сельского хозяйства страны.

Далее авторы письма останавливались на вопросах руководства колхозами со стороны партийных работников, которые посещают исключительно лишь передовые хозяйства, а как живет основная масса людей, совершенно не интересуются, разводят демагогию, а вместе с тем «…из толкований районных уполномоченных, которые бывают в селах, представляется такая картина: это не советские люди, а какие-то заключенные по всей форме, рабочий скот и только, которому на деле отказано во всем — в свободе труда, отдыха и культурного быта. С утра до позднего вечера одно слышно. «Работа! План! Кампания!». [172] Эти строки письма обычных советских граждан можно квалифицировать как приговор той системе, которая взрастила культ личности Сталина и посредством его подавила человека безжалостным прессом культовой идеологии.

Осознание этого хорошо прослеживается в другом письме в журнал «Коммунист», автор которого Алексин адресовал его непосредственно работникам идеологического аппарата. Он писал: «Ваш конек — в Советском Союзе нет эксплуатации. А что это такое, если трудящийся годами не получает то, что заработал. Это и есть эксплуатация. Какие бы теории Вы не приводили. Что стоит расчеркнуться пером и сказать, что мы дошли до коммунизма, как сейчас расчеркнулись в социализме. А Вас, писак, заставят испачкать тонны бумаги и доказывать массам, что это подлинный коммунизм, извольте в это верить и перестроить свою идеологию. Все это миф! Прежде чем писать, присмотритесь к массам и посмотрите, что конкретно делается и называйте вещи своими именами…» [173] Нетрудно увидеть, насколько современны эти слова и теперь. Изменилось лишь то, что сегодня подобные мысли уже не сходят со страниц многих периодических изданий, тогда как в то время письма подобного содержания вместо публикации направлялись в органы госбезопасности для проведения соответствующей работы с их авторами.

Ее результаты не заставили себя ждать. Многие участники дискуссий пострадали за свою откровенность и свободомыслие. Так, Грозненский областной суд приговорил к 8 годам лишения свободы гражданина В. В. Ельцова за то, что он в мае 1956 г. направил «антисоветские письма» в газету «Правда» и «Грозненский рабочий». В двух первых письмах он «клеветал на материальные условия жизни людей, высказывал неодобрительные намерения в адрес руководителей партии», а в третьем письме под названием «Нота рабочих г. Грозного» выражал протест против политики ЦК КПСС в целом. [174] На 10 лет лишения свободы был осужден старший преподаватель кафедры марксизма-ленинизма Томского педагогического института Е. Г. Юдин. На партийном собрании института он выступил с резкой речью, где критиковал ЦК КПСС. Являясь преподавателем, он пропагандировал подобные настроения среди студентов. В письмах к брату Юдин указывал на преимущества капиталистической системы хозяйства перед социалистической и высказывал пожелания развития событий, подобных тем, которые имели место в Венгрии и Польше. [175]

Обобщая дела подобного рода, отдел административных органов Бюро ЦК КПСС по РСФСР подчеркивал, что по своему характеру они свидетельствовали об исключительно злобной антисоветской агитации, выражающейся в «клеветнических измышлениях» о советской действительности, которые сопровождались выпадами и угрозами по отношению к отдельным руководителям КПСС и правительства. Примечателен тот факт, что административный отдел партийного органа указывал на серьезные недостатки работы судов и прокуратуры по этой категории дел, связанные с излишней мягкостью к преступникам, в результате чего они отделывались нестрогими наказаниями. [176] Ответом этому могут служить слова из письма анонимного автора: «Но возврата к прошлому быть не может. Знайте это. Царство лжи, которое было воздвигнуто… трещит по всем швам и рушится. И оно рухнет… Так думают сейчас многие — и мыслить вы теперь не можете нам запретить. Раз процесс пробуждения начался, он не остановится. Это закон истории». [177]

Важным этапом дискуссий, начавшихся в обществе после решений ХХ съезда партии, стало обсуждение итогов июньского (1957 г.) пленума ЦК КПСС, рассмотревшего вопрос «об антипартийной группе Молотова, Маленкова, Кагановича». По его итогам проводились закрытые партийные собрания, на которых только по РСФСР присутствовало 3 млн. 711,5 тыс. человек, или 84,6 % к общему числу членов и кандидатов в члены КПСС республики. На собраниях выступило 713,5 тыс. человек, или практически каждый пятый от числа присутствующих. [178] Формальная цель этих мероприятий была достигнута, участники антипартийной группы осуждены. «Их имена навсегда будут забыты народом. Колхозы, предприятия и стройки не пожелают носить их грязных имен» — такие пассажи произносились на партактивах повсеместно. Многие требовали исключения Молотова, Маленкова, Кагановича из партии: 32,4 % первичных организаций решили просить об этом ЦК КПСС, а 7 % настаивали на более глубоком разбирательстве их участия в уничтожении руководящих кадров. [179] В ответ на раскольническую деятельность антипартийной группы коллективы многих предприятий, колхозов брали на себя более повышенные обязательства в социалистическом соревновании за достойную встречу 40-й годовщины Октябрьской революции. [180]

Однако необходимо подчеркнуть, что полного единодушного осуждения антипартийной группы, как это следовало из материалов периодической печати, не получилось. В партийных организациях страны итоги пленума были восприняты как результат борьбы за власть на высшем уровне. Подтверждением могут служить вопросы, заданные коммунистами в ходе закрытых партийных собраний (перечень наиболее часто встречаемых направлялся в ЦК КПСС). Вот тексты некоторых записок: «Молотов, Каганович, Маленков несут ответственность за репрессии. Но ведь Хрущев тоже был членом Политбюро, близким к Сталину, занимал большие посты, на Украине тоже были факты массовых репрессий. Не есть ли это попытка снять с себя ответственность и взвалить ее на Маленкова, Молотова, Кагановича», «Кто же поверит, чтобы Молотов, Каганович, Маленков, Булганин, Шепилов, Сабуров, Первухин, Ворошилов — все были неправы, а Хрущев прав во всем, да еще Фурцева. Дело, видимо, не в этом. Они очевидно мешали Хрущеву творить вольности и он решил их убрать», «Создается впечатление, что все делает Хрущев, а остальные ничего, причем никогда не ошибается. Насколько это верно», «Как понимать, что Молотов выступал против ленинизма, если он сам вместе с Лениным создавал партию». [181]