Чтение онлайн

На ХХ съезде КПСС практически только А. И. Микоян высказал критические замечания по работам Сталина. Он отметил, что в «Экономических проблемах социализма в СССР» дается неверная трактовка того, что после распада мирового рынка будет сокращаться объем производства, что надо пересмотреть и некоторые другие понятия с позиций марксизма-ленинизма. [192] А. И. Микоян бросил упрек и в адрес «Краткого курса истории ВКП (б)»: «Если бы наши историки по-настоящему глубоко стали изучать факты и события нашей партии за советский период, да и те, которые освещены в «Кратком курсе», если бы они порылись хорошенько в архивах, исторических документах, а не только в комплектах газет, то они смогли бы теперь лучше, с позиций ленинизма, осветить многие факты и события, изложенные в «Кратком курсе». А. И. Микоян поставил вопрос — нормально ли, что мы не имеем «ни краткого, ни полного марксистско-ленинского учебника по истории Октябрьской революции и Советского государства, где бы без лакировки была показана не только фасадная сторона, но вся многогранная история советской Отчизны». [193]

Было естественным ожидать, что за эмоционально ошеломляющей акцией десталинизации — докладом Н. С. Хрущева — последует вторая, в концептуальном и политическом плане более глубокая и решительная. Но принятое 30 июня 1956 года постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» представляло собой некую модель неуверенного движения по принципу вперед и вспять, одновременно выступая и стимулятором, и тормозом в развитии теории.

Стимулятором, ибо оно продолжало линию съезда на идейно-нравственное развенчание культа личности, ликвидацию его метастаз в общественной жизни и призывало «последовательно соблюдать во всей нашей работе важнейшие положения учения марксизма-ленинизма о народе как творце истории, создателе всех материальных и духовных богатств человечества». [194]

Тормозом — поскольку масштаб социального урона, нанесенного существовавшим режимом, не был осознан в верхнем эшелоне власти как глобальный. Вскрытые XX съездом отступления от демократической модели развития общества в то время не квалифицировались как сущностные деформации строительства социализма. Категорично утверждая, что «отдельная личность, даже такая крупная, как Сталин», не в состоянии изменить «наш общественно-политический строй», постановление напрочь исключало вариантность суждений: думать иначе означало войти «в глубокое противоречие с фактами, с марксизмом, с историей, впасть в идеализм». [195] Стало быть, избежать обвинений в отрыве от жизни, прожектерстве, измене марксизму наука могла лишь под сенью руководящих доктрин и установок. Это вынуждало осторожничать, с опаской сходить с наезженной колеи, обрекало в конечном итоге на ненаучность.

В то же время нельзя не отметить, что постановление ЦК «О преодолении культа личности и его последствий» являлось в известной степени гласным эквивалентом спрятанного от широких народных масс доклада Хрущева, проясняло для них смысл принятого на XX съезде предельно лаконичного — в десять строк — эпохального решения. К тому же, если поручалось обеспечение «антикультовых» мер сугубо Центральному Комитету КПСС, то постановление от 30 июня 1956 года делало главным субъектом очистительного процесса непосредственно партийные организации. И все-таки его половинчатость, а значит, ограниченная эффективность, очевидны. Партийная директива оставляла вне сферы важнейшей гуманистической деятельности главное действующее лицо истории — народ, чье исконное право творить было снова продекларировано и проигнорировано.

Но и тогда, и десятилетия спустя — вплоть до «горбачевской» перестройки — как доклад Н. С. Хрущева на съезде, так и решение ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий» считались несомненно радикальными и путеводными. Прогрессивная научная общественность страны встретила их с воодушевлением. Появились небеспочвенные надежды, что эпоха обезличенного коллективного труда, который был низведен до подобострастного комментаторства, откровенной апологетики и обреченности плестись в арьергарде «выдающихся теоретических открытий» одного сверхчеловека, останется в прошлом. Возрождалась деятельность научных школ, восстанавливался творческий облик исследовательских центров, начали выходить из печати труды, отмеченные авторской индивидуальностью. После XX съезда партии развернулась работа над изданиями, призванными привлечь внимание общественности к проблемам философского, экономического, исторического знания.

В связи с постановлением ЦК КПСС «О подготовке популярного пособия «Основы марксизма-ленинизма» (август 1956 г.) был сформирован и приступил к работе авторский коллектив во главе с О. В. Куусиненом, заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР, с 1957 г. секретаря ЦК КПСС. В 1957 г. вышли в свет первый и второй тома многотомной «Истории философии». Качественный сдвиг обозначился в исследованиях, посвященных генезису марксизма, что ознаменовалось созданием работ, в которых прослеживался процесс формирования философских и идейных позиций основоположников научного социализма. Были опубликованы труды, отразившие духовные искания К. Маркса и Ф. Энгельса, раскрывшие историю их борьбы за революционную партию пролетариата. Активизации исследований, связанных с ленинским теоретическим наследием, с анализом вклада В. И. Ленина в развитие марксизма, способствовало издание в 1958–1965 годах полного собрания сочинений В. И. Ленина.

В течение 1957–1959 годов вышел в свет пятитомник избранных философских произведений Г. В. Плеханова. Однако обществоведческая наука не сумела в полную силу воспользоваться трудами первого русского марксиста в качестве одного из теоретических и методологических источников обновления общественной науки, что неизбежно обеднило ее.

В феврале 1957 года в докладе Главного ученого секретаря президиума АН СССР академика А. В. Топчиева на годичном собрании Академии наук был остро поставлен вопрос о необходимости такого союза философов и естествоиспытателей. В нем содержалось предложение о созыве научного собрания по философским проблемам естествознания. Эта идея нашла поддержку в широких кругах научной общественности. В октябре 1959 года в Москве состоялось первое Всесоюзное совещание по философским вопросам естествознания, сыгравшее важную роль в определении перспектив работы по совершенствованию научно-технического поиска в условиях НТР. Около 100 ученых — участников совещания — открыто отвергли авторитарные оценки, касавшиеся современных направлений и проблем биологии, физики, кибернетики, выработали основные позиции, по которым должна развиваться борьба идей в области естествознания. [196]

Первые шаги, направленные на углубление содержания, приближение научных задач к требованиям жизни, делала экономическая отрасль обществознания. Появились работы по методологии планирования, проблемам расширенного воспроизводства, ценообразования, оценкам эффективности капиталовложений, организации и оплате труда в сельском хозяйстве, методике расчета себестоимости колхозной продукции. В мае 1958 года ЦК КПСС принял решение о создании популярного учебника политической экономии.

Немаловажным подспорьем для научного анализа служили статистические материалы, помещаемые в ежегодных общих и отраслевых сборниках. С 1956 года возобновились издания: «Народное хозяйство СССР», «Промышленность СССР», «Советская торговля», «Культурное строительство CCСP» и др.

Сложным и противоречивым было высвобождение исторической науки из тисков застоя и догматизма. Едва вступив на путь ликвидации искажений, избавления от «белых пятен» и «фигур умолчания», еще не реализовав первоочередных задач этапа эмпирического описания, историческая наука усиленно занялась наращиванием объемов печатной продукции и популярного, и фундаментального характера. Наряду с подготовкой учебного пособия для вузов «История СССР. Эпоха социализма (1917–1957 гг.)», учебника по истории КПСС (руководитель авторского коллектива секретарь ЦК КПСС Б. Н. Пономарев), развернулась публикация многотомных трудов: «Всемирная история», «История СССР», «Очерки исторической науки в СССР», «Очерки истории Ленинграда», «История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945 гг.», «Советская историческая энциклопедия». Продолжилось издание «Истории гражданской войны в СССР», «Истории Москвы», работ по истории заводов и фабрик. О внимании историков к ранее неразработанным проблемам и активизации исследовательского поиска свидетельствуют такие данные: за период 1956–1960 годов преподавателями общественных наук вузов было выпущено около 900 сборников научных трудов, защищено 722 кандидатские диссертации, из них 583 по проблематике советского периода. По вопросам индустриализации с 1956 года опубликовано свыше трех десятков крупных работ, что в пять раз больше, чем за все предшествующие 25 лет. [197]

Столь громадные объемы научной продукции, подготовленной к изданию в короткий отрезок времени, были несовместимы с углубленной исследовательской работой. Между тем потребность в ней ощущалась все настоятельнее и острее по мере того, как историческая наука выходила из кризиса, одной из качественных характеристик которого было перманентное состояние источникового «голода». Исторический факт действительно становился «воздухом» ученого благодаря недолгой, типичной именно для второй половины 50-х годов открытости архивных учреждений. Если в 1947 году в читальных залах системы Государственного архивного управления получили доступ к документам немногим более 4 тысяч человек, то в 1957 — свыше 23 тысяч. [198]

Существенно расширяла источниковую базу исторической науки публикаторская деятельность Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, которая особенно активизировалась к 40-летию Октябpя. Было предпринято новое издание «Протоколов Центрального Комитета РСДРП(б). Август 1917 — февраль 1918»; впервые увидели свет протоколы Русского бюро ЦК РСДРП(б), материалы Мартовского совещания большевиков в 1917 г.; начался выпуск многотомной переписки Секретариата ЦК РСДРП(б) с местными партийными организациями. Исследователи получили в свое распоряжение подготовленные ИМЛ труды Ф. Э. Дзержинского, М. И. Калинина, С. М. Кирова. Г. К. Орджоникидзе, Я. М. Свердлова, С. Г. Шаумяна, сборники воспоминаний активных участников революции.