Чтение онлайн

На тропе не было ничьих следов. Да и тропы никакой не было. После того, как пламя смешалось с ливнем, вообще ничего не должно было остаться. Ничего и никого. Владыки приняли жертву, и скромное желание волхва превратилось в их непреклонную волю. Остались только боль в спине и тропинка, которой нет. Хотя нет — боль не в спине, боль ворочается где-то внутри, медленно переползая от сердца к кончикам пальцев и обратно — наверное, так будет всегда, если Владыки не решат иначе.

— Владыки ничего не решают. Владыки просто есть.

— Герант? — Пров попытался оглядеться, но голос, казалось, звучал отовсюду.

— Нет никакого Геранта. Есть туман под ногами, есть время над головой, есть сон, называемый жизнью…

— Владыки!

— Нет никаких Владык…

Казалось бы, настало самое время ужаснуться или хотя бы предаться священному трепету, но и то и другое было где-то далеко, за невидимой гранью, оставшейся позади ещё до начала пути.

— А я?

— А ты есть. Боль — это верный признак, что ты есть.

Теперь он стоял посредине капища, как раз на том месте, где должно разжигать жертвенные костры. У Зеуса была борода в мелких рыжих завитках, с которых свисали капли душистого мёда, Геккор тянул из облака невидимую пряжу, доспехи на Ярисе раскалились докрасна, Хлоя расчёсывала гребнем водяные струи, стекающие на плечи. Владыки с молчаливым любопытством рассматривали волхва, словно дети, увидевшие новую игрушку, которую не трогают, боясь попортить.

— Герант…

Владыки исчезли, и в следующее мгновение из стены тумана вышел Герант. Нет, не Герант — только его тень.

— Видел? — На тёмном силуэте проявилось знакомое лицо.

— Что? — не понял Пров.

— Владык своих видел?

Пров не ответил. Во-первых, он не очень-то верил, что всё происходящее вокруг действительно происходит, а во-вторых, грызло неизвестно откуда взявшееся чувство вины. Нет, он поступил так, потому что…

— Иначе поступить не мог, — закончил за него Герант.

— Да, не мог! Но и так не стал бы, если бы ты сам… Или стал бы… Не знаю. — Прову захотелось, чтобы Владыки немедленно вернулись, чтобы Енот-прародитель подполз к каждому из них, давая понять, что признаёт сородича, жизнью и смертью своей заслужившего единения с предками, чтобы отворились врата, ведущие в кущи, где можно позволить себе забыть…

— Душа помнит всё, даже то, что забывает разум. — Герант смотрел на него без осуждения, как будто ничего не произошло, как будто не было того последнего жертвоприношения, от которого почему-то холодела кровь. — Ты и не смог бы принести в жертву того, что тебе не принадлежит. Я свободен, волхв. А в жертву ты принёс частицу себя.

— Частицу? — Пров вдруг упал на колени и выхватил из кострища пригоршню пепла. — Но мы должны были смешаться вот здесь. Во славу Зеуса, Геккора, Яриса, Хлои!

— Нет, волхв… — Герант, казалось, едва заметно улыбнулся. — Мы слишком разные, чтобы наш прах мог смешаться. Но мы достаточно близки, чтобы наши пути ещё когда-нибудь пересеклись. А теперь тебе пора возвращаться.

— Что?!

— Очнись! — Голос Служителя вдруг изменился до неузнаваемости, трубный бас сменился простуженным тенором. Пров почувствовал, как медленно уходит боль, и ей на смену приходит влажный холод, пробирающий до костей. В глазах стало темно, а тот, кто был рядом, почему-то говорил на языке жителей замков. А что толку? Всё равно волхву за время, проведённое в пути, удалось распознать лишь несколько слов: «направо» — значит, за десницей, «прямо» — не сворачивай, «пища» — еда, «Творец» — самый главный Владыка, который к тому же всё и создал.

Только теперь до волхва дошло, что кто-то тянет его из воды, из той самой зловонной болотины, которая появилась на месте разрушенного замка. И этот кто-то был Служителем, но не был Герантом. Правый рукав его рясы свисал лоскутами, а из-под них поблёскивали посеребрённые чешуйки дорогого доспеха, а на широкой кожаной перевязи через плечо, украшенной серебряными бляхами, висел тяжёлый меч. Вся его одежда была заляпана бурой глиной, и с него стекали струи грязной воды, а значит, незнакомец побывал там же, в этой же трясине. Побывал, но как-то ухитрился выбраться, да ещё и его, Прова, оттуда вытащить. Но как — это уже второй вопрос, первый — зачем?

Пров всмотрелся в склонённое над ним лицо, и оно вдруг показалось ему знакомым. Юм! Только старше на пару дюжин лет, а вместо мягкой светлой поросли на щеках — всклокоченная русая борода. Сколько ж времени прошло?

С той стороны, где на фоне бледного заката горбились какие-то постройки, доносились крики и звон металла. Похоже, там шёл бой, и, наверное, стоило идти туда, чтобы хотя бы узнать, куда же занёс его кусок ржавого золота, рассыпавшийся в руке. От незнакомца с куцей рыжей бородёнкой, одетого в грязные лохмотья варварского покроя, невозможно было добиться ни слова — он только мычал и хлопал глазами. Кто он? Как оказался в этой бурлящей трясине, куда и угодить-то можно лишь путём, который проложил Нечистый? Впрочем, разве это важно… Найти Юма, отыскать следы Геранта — вот что сейчас главное.

Эрл Бранборг в последний раз глянул на незнакомца, убеждаясь, что тот постепенно приходит в себя, и двинулся туда, где не стихал шум сражения.

— Эй! Кого там несёт?! — раздалось из ложбины, поросшей густыми кустами. — Стой, а то пристрелю. — Послышался скрип натягиваемой тетивы самострела.

Эрл остановился и в следующее мгновение бесшумно скатился в канаву на обочине дороги, мощённой крупным булыжником. Бывает, что остановиться требуют не столько затем, чтобы установить личность, а чтобы получше прицелиться.

— Куда ж он делся? — послышался тот же голос. — Только что тут стоял, как на ладони.

— Может, уйдём от греха, — почти шёпотом отозвался второй караульщик. — Если с глаз пропал, значит, оборотень, если не хуже. Умные-то уже делят чего-то — слышь? А мы — как дураки. Всё равно, если оттуда кто-то вылезет, нам тут ни вдвоём, ни впятером не управиться. А другие дозоры всё равно…

Послышалось какое-то мычание — видимо, говорившему заткнули рот. А сказать он, вероятно, хотел, что другие дозоры уже разбежались. Можно было, конечно, идти прямо, но ведь и вправду с испугу могут и подстрелить.

Эрл нащупал обломанную ветку и, сняв с головы шлем, приподнял его над краем канавы. Тетива тут же взвизгнула, и короткая стрела ударила по стальному околышу, выбив палку из рук Служителя. Теперь есть считаные мгновения, пока успеют перезарядить. Несколько стремительных прыжков, удар мечом по веткам, загораживающим путь, и вот они уже стоят лицом к лицу — он и тот караульщик, пытающийся натянуть тугую тетиву. Рядом — ещё четверо, сбившись плечом к плечу, выставили вперёд свои клинки.

— Значит, сначала стреляем, а потом смотрим, в кого попали? — поинтересовался Эрл, не опуская меча. — Кто здесь старший?