Чтение онлайн

– Да, показывали, – ответила она и задумалась, почему по его лицу нельзя определить возраст. Ведь он больше не поет кристаллу, а это значит, что он не стар. – Но нам ничего не говорили насчет индивидуальных способностей и прогнозов на будущее.

– А зачем вам это? Это создало бы ненужные проблемы. – Он поставил на стол два блюда с разноцветным мороженым, два винных стаканчика и запотевшую бутылку.

– Я больше ничего не могу съесть.

– Да? А вы попробуйте ложечку зеленого. Приятно охладит желудок и очистит рот. – Он сел и налил вина. – Однако критическая точка – спокойная адаптация. Скорее психологическая, как считает Антона, чем физиологическая. Та космоработница, Каригана, не должна была умереть. Обычно мы можем предвидеть резкий переход и подготовиться к любым случайностям.

Килашандра вспомнила о тихом исчезновении Рембола и Мистры ночью, о медтехниках, подобравших Джезри, когда она упала на пластобетон. Вспомнила также о своем негодовании по поводу «удовлетворительного состояния».

– Как вам нравится вино?

– Неужели все так механизировано?

– Вино?

– Нет, весь процесс.

– Принимаются все меры предосторожности, дорогая моя Килашандра. – Тон Ланжеки напомнил ей, что он – гильдмастер, и процедура, против которой она хотела протестовать, вероятно, создана им самим.

– Вино отличное.

– Я так и думал, что вы его оцените должным образом. – Ответ его был таким же сухим, как вино. – При наборе рекрутов места для случайности мало остается. Токолом, может, и зануден, но у него удивительная чувствительность к болезни, и это делает его роль наставника особенно эффективной.

– Значит, было известно, что я…

– Вы были непредсказуемы, – он сделал легкую паузу между словами, чтобы подчеркнуть их, и чокнулся с Килашандрой.

– И… – не кокетство заставило Килашандру поторопить его, а сильнейший интерес узнать, что он собирался добавить к своему удивительному замечанию.

– И, конечно, не Милки и не чувствительность к черному кристаллу. – Его быстрый ответ, по ее мнению, маскировал невысказанные мысли, – возможно, нам следовало бы как можно скорее давать рекрутам возможность обращаться с кристаллом, но, он пожал плечами, – мы не можем программировать штормы, которые требуют участия всех членов. Как вам мороженое?

– Очень вкусно. – Она удивилась, что блюда, бутылка и стаканчики опустели.

– Прекрасно. Начнем сызнова.

– Еще? Я же лопну.

– Весьма маловероятно, поскольку я заказал пряную рыбу и ярранское пиво. А все потому, что оно вам понравилось и очень подходит для того, чтобы запить рыбу. Кстати, пиво тоже оказывает нормализующий эффект на пищеварительную систему.

Его замечание, выданное в слегка напыщенном тоне, рассмешило Килашандру. Она ела рыбу, пила пиво, и наконец заметила, что Ланжеки уговаривал ее, развлекал и набивал ее изысканной едой почти три часа. Она настолько насытилась, что когда Ланжеки повторил свой совет установить черный кристалл, который она сама вырезала, она обещала подумать.

– Вы для этого угощали меня и подпаивали? – спросила она в притворном негодовании.

– Не совсем так. Я как следует накормил вас, чтобы подлечить вашего симбионта, а что касается выпивки, то вам нужно расслабиться. – Он улыбкой отвел всякое обвинение в насилии. – Я не хочу, чтобы вы переносили мах-штормы Пассовера. Вас можно поместить на десять уровней под землю, загородить пластбетоном в метр толщиной, но все равно, от резонанса вам… не скрыться.

– А вы когда-нибудь… скрываетесь?

Он перегнулся через стол и поцелуем прогнал ее вопрос.

Затем проводил ее до квартиры, удостоверился, что она удобно устроилась в спальне, и посоветовал утром отдать ее резец на проверку и хранение, а если ее интересует история погоды, она может просмотреть другие феноменальные пассоверские штормы в зале метеоконтроля.

На следующее утро во время душа и плотного завтрака она размышляла об исключительном внимании к ней Ланжеки как любовника и как одного из высших членов Гильдии. Она понимала, что Ланжеки как гильдмастер должен был воспользоваться ее страстным желанием попасть в Ряды и найти бесценную киборгенскую заявку. Ей это удалось. А теперь, непонятно почему, он хочет убрать ее с планеты. Что ж, сегодня утром она просмотрит историю погоды и тогда решит, кто говорил с ней – мужчина или гильдмастер. Она надеялась, что последний, потому она была увлечена Ланжеки-мужчиной и восхищалась гильдмастером больше, чем кем-либо другим в жизни.

Что он имел в виду, когда сказал, что она была непредсказуема? Что это, обычная лесть? Или просто прихоть? Нет, только не после того, как он помог ей отправиться в Ряды, не после того, как она успешно резала черный кристалл! И уж, конечно, не после того, как Ланжеки резко показал ей в сортировочной разницу между мужчиной и гильдмастером.

Она поморщилась при этом воспоминании. Она заслужила тот выговор. Она также понимала его заботу об ее здоровье и благополучии: он хотел больше черного кристалла. Не таков ли был его мотив? Хватит, Килашандра Ри, твердо сказала она себе, нет никаких разделов и параграфов, по которым Мастер должен объяснить члену Гильдии свои мотивы. Десять лет в Музыкальном Центре Фьюерты научили Килашандру, что никто не делает одолжений, если не рассчитывает на ответные. Ланжеки тоже в самой резкой форме дал ей понять, что имел явный интерес в каждом преподнесенном уроке.

Ей вовсе не хотелось оставить Беллибран, хотя она и могла получить приличный доход от внепланетного задания. Она посмотрела на шкалу оплаты: весьма существенная. Может, лучше принять назначение? Но это означает оставить и Ланжеки тоже. Она угрюмо смотрела на свое отражение, пока одевалась. Уехать по этой причине тоже будет умно. Только лучше было бы исправить отношения с Ремболом.

Девушка взяла резец и пошла на инженерный и тренировочный уровень. Войдя в маленький офис Рыбака, она увидела там две знакомые фигуры.

– Я не намерена сидеть здесь во время Пассовера, – говорила Борелла певцу, которого Килашандра помнила по челноку.

– Снова займемся рекрутами? – спросил мужчина, небрежно ткнув свой резец в прилавок и игнорируя печальное восклицание техника.

– Какими рекрутами? – тупо спросила Борелла.

– Разве ты не помнишь, дорогая, – насмешливо сказал мужчина, – что время от времени ты инструктируешь молодые дарования на Шанкиле?

– Помню, конечно, – раздраженно сказала Борелла, – но на этот раз я могу сделать кое-что получше. – Тон ее стал самодовольным. Я вырезала пять групп в октаве. Зеленые. Хватит на офтерийский орган – ты знаешь, что это увлечение сейчас самое модное.

– Я, скорее всего, тоже уеду, – сказал Олин.

Борелла что-то прошептала ему, протянула свой резец технику и взяла Олина под руку. Когда они повернулись к выходу, Килашандра поклонилась Борелле, но женщина лишь бросила суровый взгляд на резец Килашандры и прошла мимо.

– Конечно, неудачники останутся здесь. – Протяжный тон Бореллы намекал, что Килашандра относится именно к ним. – Олин, ты видел Ланжеки в последнее время? – спросила она, уже выходя из комнаты.

Килашандра на миг застыла от двойного оскорбления, хотя было неясно, откуда Борелле известно, где проводит время гильдмастер. Она подавила безумное желание потребовать у Бореллы объяснений.

– Вы возвращаете резец или собираетесь вечно носить его с собой? – кислый голос пробился сквозь ее раздражение.

– Возьмите. – Она протянула резец Рыбаку, думая, как хорошо бы никогда не встречаться с этим человеком.

– Килашандра Ри? Правильно? – он смотрел не на нее, а на резец. – Вряд ли вы могли пользоваться им. – Он подозрительно оглядывал рукоятку и лезвие в чехле. – Где вы его повредили?

– Я не повредила. Я возвращаю его.

Рыбак был более устрашающим, чем Борелла с ее грубостями.