Чтение онлайн

Мелкое ледяное крошево было рассыпано по небу цвета индиго, зардевшаяся от пристального в эту ночь внимания обычно бледная ЛаЛуна безмолвно взирала на происходящее в древнем кругу камней.

Низкие бронзовые чаши, замыкающие круг, крепко держали беснующийся синим мертвый огонь, раскидывая более ненужные пламени искры, то шипел, то пробовал на вкус морозный воздух. Энергетическая клеть прочно сдерживала участников внутри, впрочем, позволяя зрителям с лихвой насладиться представлением именуемым «Выбор Альф».

Крупные камни, в пять раз превышающие рост самого высокого оборотня и в ширину были под стать, нелепым, их нагромождение казалось лишь в самом начале, но картина кромлеха* складывалась в концентрические круги, каждый меньше предыдущего, будто великан бросил камушек в воду. Бледно-серый, с прожилками зеленоватых вен, гранит, он огромными надгробными плитами на сенты занял свое место в узлах сосредоточения силы Твердыни.

Ритуальные дхолы** били, вторя ударам моего сердца, от низких звуков под ногами вибрировали каменные ступени древнего амфитеатра, а пламя чаш то и дело смело бросалось на жгуты силы, удерживающие защитный полог над ритуальным кругом. Робби подпрыгивал в нетерпении совсем близко от купола и мне пришлось несколько раз одернуть его, но Рыжик был в таком восторге от происходящего, что лишать его удовольствия я не посмела, тем более что его отец зорко наблюдал за мальчиком, сидя всего на два ряда выше.

В воздухе отчетливо пахло озоном, словно перед грозой, но старшая небесная сестрица лишь иногда стыдливо прикрывалась тонкими перышками облаков, а значит вьюжить не должно. К вечеру резко похолодало, а воздух сделался таким прозрачным, что даже в темноте ночи можно было рассмотреть старую корабельную сосну, испепеленную разрядом мощной молнии, рассекшей исполинскую хвою надвое.

Генриха я видела дважды, но даже просто поговорить ни у меня, ни у него времени не было: я каждую четверть совершала обход согласно плану, а он зажимал вульгарную рыжую девицу и громко шутил. Еще днем он предупредил меня запиской о том, что обязательно всё объяснит, но я не унижала себя подозрениями, к тому же постоянно ловила на себе его взгляды, от которых где-то глубоко внутри пуще прежнего разгоралось и без того негасимое пламя.

Рир постоянно огрызался — желающих погладить его жесткую шерсть с каждой чаркой становилось больше, одному смельчаку он едва не откусил пальцы, щелкнув огромными клыками, но на удивление сдержался, хотя я на его месте, уже бы давно пустила бы кровь.

— Еще не утро, — хмыкнул мне волк и потрусил дальше.

Последними на «сцену» вышли волки, мерзавец Истр был помолвлен с оборотницей, но пригласил на выбор человечку, дабы покрасоваться, но девица презрительно хмурилась и в нетерпении притоптывала ногой — думаю она пожалела о своем согласии. Рыже-красный цвет волос, точь-в-точь как у племянника, выделял их россыпью рябины на снегу, и я залюбовалась.

Между тем тишина, воцарившаяся на каменной арене, заставила меня отпрянуть, нечто неестественное было в оскаленных мордах сменивших ипостась волков, агрессия, граничащая с помешательством, бой не на жизнь, а на смерть

Не увидела, почувствовала — мощный выброс энергии, левее плато, на котором проходило состязание, и в подтверждение изумрудные всполохи, колеблющиеся в своей амплитуде так знакомо. Рир вскинулся и жутко завыл, доказывая, что опасения мои не напрасны, чрез мгновение случится непоправимое, и я бросилась к племяннику, цепляясь мечом за ступень, силясь вырваться из неловкого плена, успеть.

И все же, я не успела

Когда-то давно, еще до того, как связать свою жизнь с МАСом, меня интересовали Хроники разрывов, я засиживалась в Государственной библиотеке, а матушке и учителю бессовестно лгала о предмете мною изучаемом. Литература подобного содержания не была частым гостем в нашем доме, уже тогда мать собиралась посодействовать нашему будущему, продав подороже и пресекала любые вольности, способные заставить нас думать своей головой.

Так вот, тогда я зачитывалась летописями, как девицы моего возраста любовными романами, мне казалось, что повествование вёл писарь-сказитель, так богат был его язык, выразителен слог, и описания тварей, смеющих хотеть в наш мир, будоражили моё воображение. Так вот его бледные, невыразительно банальные описания монстров Изнанки, не шли ни в какое сравнение с тем, что я видела собственными глазами, и в тот момент я от всего сердца желала, чтобы всё, что стало окружать меня за считанные мгновения, оказалось лишь плодом моей живой фантазии.

Увы.

Первой из разлома в небо взмыла невообразимых размеров птица: рваное оперение, острые когти, хищно ощеренные зубы и горящие жаждой красные глаза с ниточками зрачков. Она практически коснулась меня, грациозно вспархивая и разворачивая смертоносные крылья, а затем, раззявив пасть издала отвратительный писк, грозящий разорвать барабанные перепонки.

Каменные гиганты, неизменно взирающие на этот мир из сента в сент покачнулись, покрываясь уязвимыми трещинами, затряслись, ступая монолитными ногами из стороны в сторону, и ближайший, к трещине в земной коре, из дольменов брызнул острой гранитной крошкой, раня и погребая под собой замершую на миг праздную толпу.

Вытащив заговоренный кинжал из обшлага сапога я метнула его туда, где по моему разумению должно быть сердце твари, она сбилась с писка, смешно крякнув на выдохе, и плавно развернувшись полетела на встречу ЛаЛуне. Я увидела Роберта, перепрыгивающего через камни и малыша Робби, размазывающего слезы и кровь, грязными кулачками, даже издали ранка выглядела неопасной, но на лице всегда сильно кровоточит…

Мельтешение отвратительных, мерзких тварей, прущих на свободу из тюрьмы Изнанки на мгновение закрыло от меня племянника, а одна из огромных, неповоротливых туш омерзительных чудищ задела неустойчивую конструкцию ныне хрупкого дольмена, и меня погребло под одной из плит. Там, где я упала начиналась узкая, не толще мизинца трещина межмирового портала.

И теперь, прижимаясь щекой к мерзлой земле у самого разлома мне было ясно видно как из сочащейся зеленым светом щели прут чудовища от мало до велика, стараясь протиснуться с таким неистовством, словно на той стороне их подпирали наступающие на пятки несметные ряды таких же умирающих от жажды и голода тварей.

Какофония звуков: вопли, стенания, крики, хрипы, визг — всё это ужасно мешало сосредоточиться, к тому же на затылке немного выше шеи я почувствовала сильную, пульсирующую боль. Но потом сообразила, это просто кончик косы придавило одним из гранитных камней, и я без жалости полоснула по ней ножом, освобождая голову из плена. Правая нога тоже была зажата, но освободить её было даже легче чем косу, я просто вытащила сначала конечность, а потом сапог.

Оборотни, растерявшиеся на несколько фатальных мгновений, перестали изображать из себя жертв и во всю кромсали тварей, посмевших помешать запланированному веселью, маги, понявшие принцип открытия портала, рассредоточились по периметру, формируя гектограмму, несколько человек вытаскивали раненых из эпицентра, слажено и по-деловому. Пожалуй, худшей компании, чтобы выбраться на волю из плена Изнанки, чудища найти не могли, ведь каждый первый, за очень редким исключением, здесь был сильным и опытным воином.

Прямо пред моим носом из разлома вылез огромный монстр более всего походящий на гигантскую пуму: светящиеся зелеными углями глаза, черная, склизкая шкура, в рытвинах и язвах, сочащихся липкой влагой, тощая, и как будто измождённая, но в то же время под кожей бугрились волокна мышц: костлявая, но гибкая.

Из лопаток змеились два отростка, заканчивающиеся шипастыми клешнями, третья пара конечностей служила дополнительным оружием и без того опасному существу. Огромные, кривые клыки клацнули у моего лица, брызжа едкой слюной, и концентрированный смрад серы и паленого мяса забился в ноздри, на мгновение лишая ориентации в пространстве, ослепляя чуткое обоняние. Когда же сознание прояснилось — увидела бегущую в лес кошку.