Чтение онлайн

Я взглянула на пантеру, что подволакивала заднюю лапу, видимо из-за торчащего древка стрелы, но не сбавляя темпа неслась к лесу, и поняла — никто больше за ней не пойдет, в пылу месива битвы, маги не увидели нарушительницу, сумевшую протиснуться сквозь защитный купол. Я поправила сапог, свистнула Рира и побежала по следу из черных клякс.

Фенрир потерялся в гуще событий, и, хотя пару раз я видела палевую шерсть, была вовсе не уверена, что это мелькал мой соратник. Пока я, с мечом наперевес, неслась на пределе сил и скорости, в голове мелькали невесёлые думы: я была по-глупому беспечна, ведь всё это время, прошедшее с обнаружения доказательств запрещенных ритуалов, какая-то мысль скреблась и цеплялась, на давая забыть о произошедшем, и только теперь, когда было слишком поздно я поняла — у Густаффсона был сообщник.

Именно он помогал простому человеку заниматься темнокровной магией, а мощный, энергетический выброс, чей след я засекла левее круга камней, был точнехонько в месте, где стояла печально известная сторожка бывшего командера Северного предела.

Жёсткие еловые ветки хлестнули меня по лицу и уйдя от атаки шипастых отростков, я блокировала удар мечом, демоническая кошка потеряла преимущество внезапности, и теперь плясала по кругу. Гибкий хвост недовольно хлестал мускулистые бока, змеевидные щупальца пытались ужалить, будто ядовитые кобры, подчиняющиеся колдовскому мотиву заговоренной дудочки змееуста.

Я отбивала атаку за атакой, лишь слегка раня толстую, прочную шкуру. Кошка плотоядно облизывалась, щелкая зубами, видимо понимая, что в таком темпе долго не продержусь, ведь и без того, я в несколько раз превысила обычную скорость сражения: атака — блок, блок — атака, бесполезно. У волчицы так вообще не было шанса против этой зверюги, а поганый данам не желал показываться даже в сейчас.

Я уже чувствовала смрадное дыхание демона и с ужасом читала в его глазах злорадное предвкушение, пред глазами стояло видение смыкающихся на моей плоти кривоватых, желтых зубов. Один из отростков выбил из моих рук меч, и я выхватила последний, оставшийся кинжал, намереваясь продать свою жизнь как можно дороже

Внезапно в бочину твари со страшным ревом врезался медведь, ревущий, клацающий зубами и рассекающий когтями тело кошки. Мгновение, и мне под ноги свалился уже труп

* Кромлех — древнее сооружение, как правило, позднего неолита или раннего бронзового века, представляющее собой несколько поставленных вертикально в землю продолговатых камней, образующих одну или несколько концентрических окружностей. Часто конструкции такого типа относят к мегалитам.

**Дхол — барабан.

Глава 14.

Жизнь — это загадка; не стоит пытаться искать в ней смысл.

— Ты в порядке? — захрипел Генрих, принимая человеческую форму. Тварь издыхала на глазах, истекая черной, маслянистой кровью.

— Да, да, — засмеялась я с облегчением.

Преждевременно.

Огромная птица, появившаяся из ниоткуда, вновь закричала, деморализуя. Деревья заходили ходуном, земля вздыбилась, снег, припорошивший крупные сосновые иглы, осыпался массивной кучей на мгновение лишая обзора. А затем я увидела, как летающий демон, больше похожий на некрупную виверну, нежели на птицу, подцепив на крючковатый коготь крыла тащит податливое, оглушённое тело Бьерна, пытаясь взлететь.

Но то ли Бладъёльтер был слишком тяжелым для этой твари, то ли у неё были срочные гастрономические планы, а меня она и вовсе списала со счетов, да только отволокла она его не так чтобы далеко, и все же

По дороге я подобрала сакс* мужчины, силясь успеть. Снег ощущался пеплом на зубах, чернильное небо пронзали десятки молний — это маги совместными усилиями стремились схлопнуть бездонный развал, гром, словно удары ритуальных барабанов, отскакивал от далеких гор, возвращаясь гулким, вибрирующим эхом, но мой слух сейчас был сосредоточен на тех звуках, что издавали тварь и её жертва.

Всего на квази я притаилась за деревом оценивая обстановку, не желая попасться в ловушку:

— Хватит трусить, Кай, — шепнула я сама себе, и перехватывая поудобнее тяжелый меч атаковала отвлеченную бессознательной жертвой птицу.

Мне не повезло, несмотря на ранение, птица в дюжину раз была сильнее кошки, и я понимала, этот бой мне не выиграть, но возможно смогу дать чуть больше времени для того, чтобы Генрих пришёл в себя.

Дальнейшее сложилось для меня в череду неудач и крошечных побед, последних было много меньше: израненные руки едва держали меч, но я продолжала атаки, не уступая и пяди, стараясь оттеснить чудовище, способное одним движением нанести смертельную рану Бьерну.

Когти, клюв, крыльяострые пики. Птица взмахнула крыльями, отбрасывая меня к частоколу деревьев и стала судорожно клевать в грудь МОЕГО мужчину.

Я кричала, срывая голос, до хрипа, до боли в ушах

Ледяное копье пронзило солнечное сплетение, выстужая горячую кровь и внутренности, по кончикам пальцев побежали белесые всполохи, вызывающие онемение во всем теле. Сердце перестало биться, ведь вместо крови в моих венах теперь тёк лед.

Я метнулась вперед, и своим же кинжалом, все еще торчащим в груди твари, всего в пару движений вскрыла грудную клетку птице, проникая глубже, пронзая бьющееся сердце для надежности несколько раз. А вытащив руку, с удивлением увидела, как огромная, когтистая лапа с пятью пальцами, покрытыми серой, испачканной темной кровью твари, шерстью, вновь становится моей человеческой ладонью.

Я упала на колени, опасаясь того, что увижу. И встретилась с внимательными глазами цвета нефрита:

— Ты была прекрасна, Кайла, — сказал мне медведь. Над левым плечом зияла рваная рана, которая, впрочем, уже не кровоточила, а медленно стягивалась, подчиняясь законам оборотничей регенерации.

Ледяное пламя, доселе плескавшееся в груди, отступило.

Я опустилась на колени перед Бьерном и поцеловала бледные, сухие губы, со всей страстью, со всем отчаяньем, на которые была сейчас способна, вминаясь в обнаженное тело. Мои пальцы запутались в длинных волосах мужчины, я тянула и комкала их с такой силой, что Генрих застонал, но меня это не остановило. Я оседлала мужчину проникая языком сквозь преграду отвечающих мне с такой же страстью губ.

Горячая, золотистая кожа согревала мои ледяные пальцы, распаляя, обжигая, руки мужчины поддерживали меня под попку, мяли её, вызывая гортанные стоны и древние как мир желания, я двигалась на встречу ему, а он мне. Отстранившись, когда и у меня, и у него закончился воздух, мы замерли, соприкасаясь лбами и тяжело втягивая живительный морозный воздух.

А дальше

Дальше всё происходящее было словно в вязком, хмельном тумане. Я рывком стянула с него остатки белья, дернула пару скрытых, кожаных хлястиков, удерживающих мою жесткую броню и нижнюю сорочку, приспустила брюки, обтягивающие меня, как вторая кожа. Под горящим возбуждением взором я особенно остро ощущала сейчас свою уязвимость и наготу, мужчина выпростал из своих волос мою руку, и поцеловав кровоточащую от ранок сердцевину ладони, притянул меня еще ближе.

Он поймал мой взгляд, убеждаясь, я кивнула, и вновь приникла к его губам, не желая расставаться с ним хоть на мгновение, и почувствовала, как плотная, твердая головка скользит меж влажных складок, без напора, осторожно, но решительно. На лбу у мужчины проступили мелкие бисеринки пота, а движения были так аккуратны и деликатны, что я не выдержала и сама опустилась на твердокаменный ствол.

Мгновенная острая боль сменилась тянущей, а затем и вовсе присмирела, теряясь на фоне остальных, неведомых до селя впечатлений. Я поднималась и опускалась, поймав тот самый ритм, умирала и возрождалась, кричала и царапалась, билась в экстазе взлетая к звездам.