Чтение онлайн

Я догнала его у выхода, где слуга уже подал ему плащ:

— Найдешь меня завтра? — спросила я.

— Конечно, милая, — поцеловал меня в губы мужчина, не стесняясь невольного соглядатая.

— Что случилось? — спросила я, хотя понимала, что отвечать он не обязан.

— Пока не знаю, но очень надеюсь, что это ложная тревога.

Я стояла в дверях, провожая взглядом Генриха, нетерпеливо усаживающегося в экипаж. Тишину позднего вечера прорезало три коротких выстрела городской пушки, громкое эхо от звуковой волны гулко расходилось по пустынным улочкам столицы.

Я поймала встревоженный взгляд мужчины, сочувственно кивая.

Не пронесло.

Правящий Стоунхельма, Кёниг Ансёльм Бладъёльтер почил сего дня за несколько минут до полуночи.

*Гарант — бумага о награждении, присвоении статуса или очередного звания. Здесь речь о гаранте на данам.

**Мелитарный лицей — школа для детей с проявившимся зверем. Подготовительный этап перед Академией, что в общем-то не обязательно, если нет данама, в противном случае в течение 5 талей военное обучение является обязательным.

Глава 17.

Смерть предстоит всему: она — закон, а не кара.

Темное, тревожное небо, неравномерно усеянное блёклыми, затухающими звёздами, едва окрасилось на западе бледно-розовой полосой, когда жрецы, облаченные в скорбные одежды, распахнули высокие дубовые двери Хофа*. Их аметистовые рясы скребли гранитный пол, усыпанный омелой и еловыми ветками, аромат курящихся благовоний, бросился в нос, забивая приторной сладостью вонь тлена, выбивая горькие слезы.

В столь ранний леор людей, чающих отдать последние почести ушедшему за Грань Кёнигу, было немного, поэтому череда страждущих продвигалась спешно, но без излишней, соответственно случаю, суеты. Роберт сам предложил сопроводить меня, но ощутимо нервничал, не желая оставлять Лейни в одиночестве даже на краткий миг вынужденных обязательств. Настояв — пропустила его вперед, наказав не ждать меня, после, я намеревалась отправиться в библиотеку, там мне необходимо было свериться с некоторыми первоисточниками, и в Особый Отдел, где мне поставят Знак**.

Спустя пару томительных мгновений, следом за Робом, я вошла в темный, узкий коридор каменного лабиринта. Ритуальные чаши красной бронзы, тянущиеся вдоль высоких стен, придавали мертвому каменному пламени скорбный лиловый оттенок, голубое на багряном. Древний как Твердыня Хоф был возведен еще во времена Исконных и застал уход каждого Кёнига в новейшей истории Стоунхельма.

Стены, грубо обработанного, рябого камня, давили непомерной тяжестью, мельтешащие блики скользящих вдоль коридора шустрых теней, как-будто поторапливая, указывали путь к саркофагу, обитому лиловым бархатом и водруженного на хёрг***. Круг камней, расположенный строго в центре древнего капища, крепко держал в своих объятиях остывшее тело последнего Правящего.

С двух сторон от прохода к алтарю, в последний раз сопровождали своего отца взрослые сыновья, признанные наследники Правящего, отпрыски Асёльма Бладъёльтера: старший и законный — Клаус, младший и бастард — Генрих, коленопреклонные, в традиционных одеждах цветов своих кланов, с опущенными в скорби головами и могучими плечами.

Острые грани необработанных минералов до крови ранили незащищенную тканью плоть ладоней и колен: знакомый с моего совершеннолетия ритуал прощания со старшим родственником претерпел некоторые изменения для членов Правящего рода.

Прозрачные кристаллы сейчас более напоминали дикие рубины, вбирая цвет у кровавых лужиц, остро пахнущих медью и медленно заполняющих алмазную крошку, к концу уна их колени и ладони будут напоминать отбивную изощренного мясника, а кровавыми камнями будет устлана дорога Кёнига за Грань.

Опущенные плечи, закаменевшая спина, застывший взгляд: скорбь и горе сгорбили мощную фигуру любимого, и словно в пику ему, расслабленное тело Клауса, переминающегося в неудобной позе. Они были словно две противоположности одного целого, разные стороны единой медали, похожие внешне, но не содержанием, не основой.

Клаус был в отца — красив, до смазливости. Длинные, пепельно-белые волосы, льдисто-голубые глаза, правильные, слегка капризные черты лица и мягкие, полные губы, высокий и гибкий, он был не воином — скорее стратегом, но внешняя хрупкость была обманчива, а несколько выигранных ритуальных боёв-дуэлей лишь подтверждали, что полагаться лишь на грубую силу с ним непростительная глупость, которая может стоить противнику жизни.

Осторожно ступая по россыпи камней, царапающих матовый пол, всего на мгновение я остановилась у ног Генриха, воровато оглядываясь едва сжала лёгким касанием пальцев застывшие плечи, давая понять, что он не один в своем горе. Спина его чуть расслабилась, принимая скорбь и сочувствие, а затем вновь закаменела.

Я подошла к телу, убранному сухими травами и укрытому прозрачным саваном, низко опустив голову. Красивое лицо бывшего правителя было спокойным и умиротворённым: едва заметные морщины у носа и лба, опущенные уголки бледных губ, веер длинных ресниц, бросающих черные тени на впалые щеки. Кениг слыл жёстким, бескомпромиссным, но справедливым правителем, а еще он был крупным, мощнымдо болезни.

Слухи о том, что Кёниг не здоров, тревожили высший свет Стоунхельма уже давно, правитель некоторое время не появлялся на важных государственных мероприятиях, доверяя их проведение либо сыновьям, либо доверенным лицам, а оказалось, что болезнь не сплетня, а суровая, горькая реальность. Еще не старый мужчина, едва перешагнувший середину отмеренного ему сента сейчас сгорбленный, сморщенный, будто жухлая листва, старик, мертв, внезапно и скоропостижно.

И глядя сейчас на тело совершенно точно было ясно одно — смерть его не была случайной, первый снег, впервые этой осенью укрывший мощеные улочки и черепичные крыши, мог бы поспорить с белизной его волос, бровей и ресниц, словно неопознанные покойники в мертвецкой, погибшие близ разлома.

Не знаю, как мне удалось сдержаться и не выказать своего потрясения от увиденного. На несколько мгновений я замерла, борясь неуместным, импульсивным желанием сообщить об увиденном Генриху. В голове моей ритуальными барабанами билось лишь одно страшное слово: измена.

В своем посмертии Правящий выглядел точно так же, как и те бедняги, коих я доставила к патологоанатому Особого Отдела, и эта была та информация, умалчивать которую ни в коем случае нельзя. Очень сомневаюсь, что Генриху удалось приобщиться к отчетам или лично посетить мертвецкую, но в данный тайм обстановка не располагала, так что, решив сделать это позднее, ближе к ночи, я отправилась в библиотеку.

Я как-то не додумалась, что в связи с кончиной Кёнига любое государственное учреждение будет работать в особом режиме, а значит и читальный зал, и архивный отдел будут закрыты, поэтому несолоно хлебавши пришлось скорректировать планы и отправиться к рунному мастеру.

Знаки наносились не только тем, кто активировал Данам, защиту так же ставили сотрудникам особого отдела, как оберег от некромантии, нежити и некоторых видов ядов, а тех, кто, например, нес приграничную службу клеймили от воздействия мелких тварей изнанки и излучения разлома. На моё счастье очереди не было, наверняка желающие нанести руны решили перенести ритуал на следующий ун, а меня завтра здесь уже не будет, поэтому, приходится попрать нормы приличия и не оттягивать.

Подполковник принял меня, хотя и уточнил причину такой срочности. Мужчина был относительно молод, совсем недавно он сменил знаменитого Родерика Роу, о том ходили легенды, эх, жаль не застала. Редкий дар, приобретенные навыки, знания и огромная сила делали эту профессию крайне редкой: