Чтение онлайн

Очень радостно получить твоё скорое письмо!) Я совсем не против, даже скорее всецело за!'

Тут же ответ:

«Хе-хе! Скорое письмо?»

«Ага) В прошлом же было т. н. „ускорение“ для почты)))»

Мы ещё немного попереписывались, а после вновь пошла игра. Только сделал потише — соседские близняшки уже легли спать.

Смешно косолапя из-за живота, мама ходит по кухне, по привычке встав рано — готовит завтрак. Я только спустился. Наблюдаю за ней с благодарностью и умилением. Надо предупредить, что Вероника заедет.

— Что? И ты опять молчал до упора, Рыжик?! — воскликнула она после.

— Ну, мы только вечером договорились, мам, — как казалось, парировал я.

— Опять эти «ну» — всё, будешь помогать теперь! — упёрла она руки в бока, сердясь, конечно, в шутку.

— Это в чём?

— Готовить достойный завтрак! У нас час времени максимум. А ну, просыпайся!

Мама точно умеет колдовать, потому, как эту скорость, дразняящие ароматы и удивительную красоту, с коими появились блюда на столе, объяснить иначе нельзя. Ещё в самом начале мама надела на меня и себя фартуки, поэтому когда раздался звонок в дверь и я вышел в чём было, глаза Вероники распахнулись в большом удивлении.

— Доброе утро, Матус! У вас событие? — спросила гостья.

— Доброе! — рассмеявшись от меткости вопроса, отвечаю я. — Проходи, пожалуйста.

Отступил и отвечаю:

— Можно и так сказать, но ты главный гость.

— Благодарю, — приняла приглашение девушка. — Я подобающе выгляжу для столь радушного приёма?

Глаза возопили от эстетического удовольствия, взглянув на Веронику более обстоятельно. Чёрно-льдистая форма готова хоть на приём к Оргусу — ни складочки, ни пылинки. Льдистые контуры прекрасно подчёркивают весь аристократизм Вероники, в том числе длину и тонкость шеи. Вновь выделяются фиалковые глаза, обрамленные густыми тёмно-русыми ресницами, а такого же цвета волосы, собраны в шишку на затылке и укрыты сеточкой с сапфировой крошкой. Я словно наяву вижу роскошь чуть волнистых, длинных волос Вероники. Статный высокий лоб и ни единой пряди не выбивается из под строгой причёски. Надо заметить, что отсутствие иных украшений никак не сказывается на идеальном облике председателя, ведь она сама украшает любое место, где пребывает.

Я уже почти собрался высказать в краске всё, что увидел и понял, как Вероника прижала палец к губам.

— Матус, мне сейчас с твоей мамой беседовать, — шёпотом заговорила она, — но спасибо за оценку.

— Так! А о чём вы тут… Ой! — вдруг воскликнула мама, вышедшая в коридор узнать, почему мы не идём. — Вероникушка! Боже мой, какая ты красивая! Дай обниму, куколка ты моя!

Эту ауру доброжелательности, нежности и любви, может испускать только моя мама, что на радостях действительно может и родить. Я заметил, что перед тем, как оказаться в волнах маминых объятий, Вероника сложила некую фигуру из пальцев и повела ей. Выпускать «свою куколку» мама не хотела, но на мои увещевания согласилась держать за руку. Так мы пришли на кухню, а сверху уже послышались шаги папы.

Вскоре мы уже расселись за столом, превратившимся в источник пиршества маминой магией, да моей скромной помощью. Я и папа наперебой взялись нахваливать еду, стараясь успеть попробовать всё до прихода сытости. Вероника же ест столь эстетично, что папу и меня можно принять за дикарей на приёме у знати. Мама нас поблагодарила, но я понимаю чего жаждет — мнения от Вероники — мы-то, счастливчики, каждый день вкушаем её изысканные блюда.

Гостья отложила инструменты и легонько коснулась рта салфеткой. Сделала глоток сока. Тохийского, кстати.

— У Вас, Ансельма, можно брать уроки лучшим поварам Симфонии, но, считаю, всё равно будет не так вкусно, — отзвучал официальный отзыв. — Спасибо, очень вкусно.

Последние слова Вероника произнесла с редкой открытостью и чувством. Меня взволновал и тембр, и тёплая вибрация. Мама, понятное дело, всплакнула и сама взялась благодарить и нахваливать гостью. Мы с папой, наблюдая такое, лишь укрепились в чувстве ответственности перед столь нежными существами.

Мы вновь в салоне лимузина, я — слева, Вероника — справа. Лица довольные, а настроение великолепное. Дорога в школу обычно не долгая, но каждый момент особо ценен. Я уже рад, что согласился поехать и ведь впереди ещё комната с артефактами.

Попрощавшись с дядей Вадо, выходим вместе. Часть учеников, что втягивалась в ворота, решили пропустить председателя и я оказался под прицелом множества глаз. Глянул на Веронику. Выражение лица серьёзное, взгляд острый, устремлён вдаль. Я постарался и сам соответствовать.

Вскоре стало не до взглядов — учёба подхватила мощным потоком и выбросила к крыльцу Бастиона только в обед. Вновь жду Веронику. Впереди очень важный момент, поэтому немного волнуюсь, и оглядывая знакомый двор с деревьями, скамейками и флагштоками, дал мыслям убежать подальше в мечты и воображение. На небе ползёт вата облаков, а на земле гуляет ветерок, бросаясь иногда листьями, подхваченными под деревьями. Пахнет, вся эта благодать, прекрасно.

— Бу-у-у! — раздалось сзади, с мягким тычком в рёбра.

— А-а-а! — заорал я, чуть ли не подпрыгнув.

Вероника расхохоталась от удачной проделки, а я поддержал, хоть и нервно ещё. Сверкают глаза, полные озорства.

— Задумался что-то, — решил пояснить я.

Мы начали спускаться, а Вероника произносит:

— Не только.

— В смысле?

— Я воспользовалась магией скрытности. А ещё вспомни, что мы не первый раз приезжаем вместе, а такое активное внимание со стороны учащщихся было только сегодня.

Я удивлённо покосился на председателя, прокручивая в памяти те разы. И в правду, тогда мы словно деталь в хорошо смазанном пазу, проходили обыденно и даже буднично.

— Это удивительно! Ты и такое можешь?! — риторически спросил я.

— Да, Матус, — ответила она. — Просто иногда повышенное внимание отвлекает, да и чтобы тебя не волновали лишними вопросами.

Я благодарно встретил взор фиалка Вероники и больше изумился тонкой заботе, чем акту колдовства и умения. Конечно, приход в мою жизнь знаний о нём внёс масштабные перемены, но к сему моменту я почти свыкся с существованием магии.

Вадо пунктуально и верно ждёт, остановившись около ворот. Садимся, завязалась лёгкая беседа. Скоро мы выехали за город и привычным путём направились к Веронике. Погода всё так же радует осенним теплом.

Служащие дома на внеочередных выходных, как сообщила Вероника — она отпустила. Поэтому весь громадный дом с участком в нашем распоряжении. Я вновь восхищённо оглядываю массивное строение из тёмно-серого камня, со специфическими потемнениями от столетий жизни. Встречает нас величественное крыльцо парадного входа, но всё же всегда, словно уменьшенное вдвое. Замки и дворцы — больше имения Исинн минимум в пару раз, а здесь ближе к особняку. Но стрельчатые окна и контрфорсы добавляют именно замково-дворцовой изюминки. Зал приёмов вообще из прошлой эпохи утончённой роскоши, что проявлена также садом, дорожками для прогулок и статуями разномастных существ. Гаргульи среди них не самые страшные. Мы остановились у старинного фонтана.

— Любуешься, словно в первый раз, — с улыбкой отметила хозяйка.

— Ещё буду, — пообещал я, — всё такое полное истории и смысла.

— Я рада, что дом тебе нравится. Может прогуляемся, а делом потом займёмся?

Вадо с отеческой улыбкой взирает на нас.

— Хочется, но я же всё время буду возвращаться мыслями к нему, — рассмеялся я.

— Тогда — только вперёд! — провозгласила Вероника, делая приглашающий жест.

Поблагодарив дядю Вадо, мы двинулись в дом, а я вспомнил, как девушка утром сделала жест из пальцев. Спросил.