Чтение онлайн

Тепло вспоминает Булгаков посещение им дома Александра Николаевича Бенуа, куда привел его друг семьи И. Е. Репина художественный критик В. Ф. Зеелер, хорошо знавший Бенуа. Гостей встретили радушно и провели в комнату где «чай был изящно, не по-эмигрантски сервирован на небольшом круглом столе». Подаренная Музею акварель «Каскады в Фонтенебло» представляла собой «исключительно ценный по непринужденному и совершенному изяществу рисунок» [430] . Побывал Булгаков и в доме племянницы А. Н. Бенуа Марии Черепниной, дочери его старшего брата Альберта Николаевича и жены композитора Н. Н. Черепнина, бывшего дирижера Мариинского театра и дягилевских балетных спектаклей в Париже в 1909–1914 годах. «Мария Альбертовна с большим интересом выслушала мой рассказ о пражском Музее, – вспоминает Булгаков, – и, принеся из другой комнаты папку с замечательными большими акварелями своего отца, перебрала их вместе со мной» [431] . В результате две акварели Альберта Бенуа «Сен-Рафаэль. Франция» и акварель, изображавшая закат солнца на море, пополнили коллекцию Музея. В Париже проживал еще один представитель талантливой семьи Бенуа – художник-акварелист Альберт Александрович, который также подарил для пражского Музея «очень тонко исполненную» картину-акварель «Остров Сен-Луи в Париже».

Борис Дмитриевич Григорьев жил в Париже в так называемом Доме художников, который был занят исключительно квартирами и мастерскими художников. «Я впервые встречался с такого рода учреждением, – писал Булгаков, – или, если можно так выразиться, коллективной художнической квартирой» [432] . Художник, ожидавший прихода владельца галереи Шарпантье, был несколько разочарован визитом Булгакова, но тем не менее показал ему выставку своих картин, предложив для Музея одно из своих полотен – этюд «В тропиках». О своем впечатлении Валентин Федорович пишет следующее: «…если бы Борис Григорьев ничего, кроме двадцати пяти или тридцати виденных мною океанских этюдов, не создал, то и это дало бы нам право считать его одним из талантливейших художников нового времени» [433] .

Настоящий «экзамен» был устроен Булгакову Петром Александровичем Нилусом. Но, убедившись в компетентности посетителя, художник подарил Музею свою картину маслом «Улица в Пасси». Нанося визиты художникам в Париже, не мог миновать Валентин Федорович и Н. С. Гончарову. Все созданное этой талантливой художницей, вспоминал Булгаков, отличалось вкусом и изяществом, как и работа, предложенная в дар Музею, – «прелестный, легкий и нежный, светло-коричневый натюрморт». Посетив мастерскую Натальи Сергеевны, Булгаков восклицает: «Я внутренне пришел в ужас от плодовитости этого творчества впрок… Ведь очевидно было, что русская художница продавала едва ли пять-десять процентов создаваемых ею картин и рисунков. О, эта судьба русских художников в Париже!» [434]

Путешествуя по Парижу и рассказывая о целях и задачах пражского Музея, В. Ф. Булгаков получил лишь один отказ в просьбе пополнить музейную художественную коллекцию. К. Сомов не счел возможным «раздавать свои рисунки бесплатно». В целом же, к чести русских художников, проживавших в Париже, следует сказать, что все они с пониманием и сочувствием отнеслись к начинанию в Праге, и в архиве сохранилась толстая папка благодарственных писем правления Музея русским художникам, принесшим свои работы в дар национальному Музею в Праге [435] .

Из Парижа Булгаков вывез семьдесят пять картин и рисунков, подаренных Музею, и уже 3 октября 1937 года в Збраславском замке была торжественно открыта выставка «Собрание картин русских художников Парижа» [436] . Французское собрание зафиксировало высокий художественный уровень коллекции пражского Музея, который мог теперь руководствоваться определенными критериями в отборе картин других художников.

Крупным пополнением художественной коллекции Музея были картины Николая Константиновича Рериха. В. Ф. Булгаков и Н. К. Рерих не были знакомы лично, но их связывала многолетняя дружественная переписка. В своем первом письме к художнику в 1936 году Булгаков рассказал о целях и задачах Русского музея и выразил надежду на возможное сотрудничество, а также упомянул и о своей работе с Л. Н. Толстым. Н. К. Рерих живо откликнулся на это письмо. Необходимо отметить, что еще с 1906 года Рерих неоднократно поднимал вопрос о создании русского музея за границей и по достоинству оценил титанические усилия представителей русской эмиграции: «Русский культурно-исторический музей в Праге есть явление глубочайшего смысла. Это – первый русский музей в Европе, маяк русского искусства и науки за рубежом», – писал он в Предисловии к изданному в 1939 году Альбому-каталогу художественной коллекции Музея [437] . К тому же имя Л. Н. Толстого имело особый смысл для Рериха, так как философия великого писателя во многом была созвучна его мировосприятию. Сближало Н. К. Рериха и В. Ф. Булгакова и одинаковое понимание того, чем в первую очередь должны руководствоваться работники культуры в своем нелегком труде. «Культурным работникам нужно научиться единению и взаимоуважению… люди особенно бережно должны охранять культуру на всех ее полях», – писал Н. К. Рерих [438] . Именно этот принцип был основным и в работе директора Русского музея в Праге.

Между Булгаковым и Рерихом завязалась переписка, постепенно переросшая в заочную дружбу, основанную на духовной общности и продолжавшуюся до самой смерти художника в 1947 году [439] .

Н. К. Рерих подарил Музею в Праге пятнадцать своих картин и три картины сына Святослава – «Портрет акад. Н. К. Рериха», «Пастух Кулуты», «Гималаи. – Закат». Картины переправлялись из Югославии, из музея принца-регента Павла, и из Индии. Характеризуя сложный путь транспортировки картин из Индии, Николай Константинович писал: «Для того, чтобы отправить груз с наших гор, мы должны сперва перенести ящик на руках, а затем послать мотором и сменить три железные дороги, прежде чем груз достигнет парохода, а ведь после еще предстоит железная дорога. Все это складывает расходы самые внушительные» [440] . Необходимо отметить, что расходы по пересылке картин как своих, так и сына-художника в Русский музей в Чехословакии Н. К. Рерих полностью взял на себя.

Присланные Н. К. Рерихом работы принадлежали к разным периодам творчества художника. Несколько картин было связано с именем Сергия Радонежского («Святой Преподобный Сергий Радонежский», «Часовня святого Преподобного Сергия», «Храм Святого Преподобного Сергия в Америке», «На путях в Гималаях»), одной из любимых исторических фигур Рериха: он смотрел на него как на одного из зачинателей русского культурного строительства. Эти картины относились к большому религиозному циклу, названному Рерихом «Учителя мира». К этому же циклу принадлежала и подаренная Музею картина «Тень учителя» (апокриф о Христе).

В Индии Н. К. Рерих жил близ местечка Наггар, в области Кулута, в Пенджабе. Его деревянный дом находился высоко в горах, в красивой местности, изобилующей разнообразными цветами. Природа служила источником вдохновения, и на полотнах художника запечатлены изумительно красивые пейзажи Западного Тибета («Ченрази», «Монастырь в Тибете», «Тибетская крепость»), Цейлона («Ашрам»), серия «Гималайских этюдов» («Эверест», «Кинченджунга») посвящена Гималаям. Эпос и божества Индии также нашли свое отражение в творчестве художника: легендарным личностям – Гессер-хану и народному герою, покровителю древней страны Кулуты – Рерих посвящает свои картины «Меч Гессерхана» и «Гуга-Чохан».

16 июня 1938 года в Збраславском замке под Прагой был торжественно открыт зал академика Н. К. Рериха. «Сегодня я целый день чувствую себя счастливым, как-то особенно удовлетворенным, – писал В. Ф. Булгаков Н. К. Рериху в Наггар. – Торжество прошло прекрасно, и я рад, что Музей снова укрепился, что Вас будут знать в Праге и что мы подняли и Вашим залом и Музеем значение русской культуры за рубежом» [441] . Благодаря столь щедрым пожертвованиям Н. К. Рериха картинная галерея Музея, пополнившись его бесценными полотнами, приобретала высокий международный статус.

«По местонахождению художников, – писал Булгаков, характеризуя музейное собрание, – здесь представлены главным образом Прага, Париж и Рига» [442] . Почетное место в залах Музея заняли работы рижских художников, представленных такими именами, как академики Н. Богданов-Вельский и С. Виноградов, В. Алексеев, С. Антонов, К. Высотский, Ю. Рыковский, Н. Пузыревский, А. Юпатов и др. Существовал даже особый «юпатовский способ» пересылки картин, о котором В. Ф. Булгаков упоминает в одном из своих писем, рекомендуя воспользоваться им художнику А. Владовскому, посылавшему свои работы из Таллина [443] .

Художественную коллекцию Музея украшали картины И. Репина «Мальчик с ломтем хлеба», Р. Мусатова «Рисунок», пейзаж С. Виноградова «Хмурое утро», офорты известного гравера В. Масютина, графические листы М. Добужинского. Большую ценность с историко-познавательной точки зрения представляли собой работы художников Л. Голубева-Багрянородного и К. Пясковского, запечатлевших целую галерею лиц русской эмиграции. Портреты митрополита Евлогия, писателей и поэтов Вяч. Иванова, Н. Крандиевской-Толстой, А. Толстого, И. Северянина, В. Ходасевича, балерины Т. Карсавиной, Ф. Шаляпина были созданы Л. Голубевым-Багрянородным; в произведениях К. Пясковского изображены цвет русской профессуры в эмиграции: А. Л. Бем, В. А. Брандт, М. М. Новиков, Н. Л. Окунев, П. А. Остроухов.