Чтение онлайн

Спонсором института, как уже упоминалось, выступил князь Ф. Ф. Юсупов [707] . Позже институту стал помогать и князь М. А. Горчаков.

Появившийся институт имел много названий – это и Школа прикладных искусств имени Строганова, Школа Глобы, Институт князя Юсупова, Институт декоративного искусства. В справочной литературе его называют Русским художественно-промышленным институтом в Париже [708] .

«Эта школа, – как писали о нем исследователи истории русской эмиграции, – существовавшая под патронажем князя Юсупова, располагала немалыми средствами. Она занимала частный дом в XVI округе (ул. Викторьена Сарду, 12) и несколько мастерских, в которых учащиеся осваивали ткацкое дело, искусство художников по тканям, искусство гравюры. Школа могла себе позволить принимать довольно много учащихся, например в 1926 году в ней училось более 50 человек. Она готовила учеников для работы на эмигрантских художественных предприятиях и для Дома моды Феликса Юсупова. Лучшие произведения учеников отбирались для продажи в лавке князя. Таким образом, в среде русских эмигрантов со временем, начиная от хозяина и кончая подмастерьем, создавалась новая социальная и профессиональная иерархия» [709] .

М. Добужинский, которому Глоба предложил преподавать, в письме к жене от 4 июля 1926 года сообщал: «Вчера меня пригласил по рекомендации Юсупова к себе Глоба, бывший директор Строгановского училища в Москве, который на деньги Юсупова основал здесь Институт декоративного искусства, он уже функционирует несколько месяцев. Они развивают это дело с осени и приглашают преподавателей и лекторов. Согласились уже Шухаев, Билибин и Стеллецкий. Я тоже дал свое согласие на руководство мастерской декоративной и плакатной, и может быть графической, и обещал прочитать мои лекции по декоративному искусству. Пока у них 50 учеников, делают красивые шали, вышивки, набойки и эмаль. «Тон» всего начинания симпатичен, не официален. Глоба хочет вообще объединить здесь художников и дать заработок ученикам. Я думаю, что это даст большие знакомства, вся аристократия учится там, и, конечно, это будет оплачиваться не менее 3000 франков в месяц, может быть и больше» [710] . Кроме постоянных учеников в Институте декоративного искусства могли работать все желающие, для которых по вечерам устанавливалась натура. Сеанс длился два часа и стоил 4 франка [711] .

Из письма Добужинского видно, что работа по созданию института началась уже с осени 1925 года, т. е. почти сразу же по приезде Глобы в Париж. И к лету 1926 года в нем уже активно работали художественные мастерские.

6 мая 1926 года состоялось собрание института, на котором Глоба делает доклад о русском национальном художестве, озвучивает цели и задачи, т. е. недвусмысленно позиционирует Институт как преемника дореволюционного Строгановского училища и всего его методического и художественного наследия. «На собрании присутствовали И. Я. Билибин, Б. Билинский, Борис Григорьев, Н. И. Исцеленов, К. Коровин, А. Лагорио, М. А. Лагорио-Исцеленова, Н. Д. Милиоти, А. Л. Поляков, С. Соломко, А. Экстер» [712] . Как видно из перечня, многие художники были широко известными и даже знаменитыми в России, имели большой педагогический опыт. Разные по манере и стилю, они представляли лучшие художественные силы русской эмиграции, и Глоба хотел их видеть педагогами своего института.

С осени 1926 года на ул. Викторьена Сарду уже проводились регулярные учебные занятия, которые вели И. Я. Билибин (русский орнамент и лубок), Л. Е. Родзянко (роспись по фарфору), Н. Д. Милиоти (живопись), В. И. Шухаев (живопись). М. В. Добужинский вел композицию, живопись, рисунок [713] . Из представленного списка педагогов и дисциплин видно, что учебный процесс был поставлен на серьезные академические рельсы (с постановкой, натурой), но с учетом специфики декоративных искусств и декоративного стилизаторства. За руководство каждой из дисциплин Добужинскому платили (и, видимо, всем остальным) по 200 франков [714] . Из его письма Ф. Ф. Нотгафу от 22 декабря 1926 года известно, что он два раза в неделю дает уроки, у него 20 учеников, еще он читает лекции в «области применения материала в искусстве» [715] .

О преподавании в Институте Д. Стеллецкого точных сведений нет, но со слов священника Владимира Ягелло (настоятеля храма иконы Знамения Божьей Матери на ул. Экзельманс в Париже, рассказавшего в беседе (16 апреля 2008 года) автору статьи о воспоминаниях своего отца, настоятеля этого храма в прошлом, – правда, он находился в то время на ул. Одесса) Дмитрий Семенович короткое время работал в Институте. Вместе с Глобой он вел монументальную религиозную живопись и оформлял в 1928–1929 году совместно с Глобой и учениками уже названную церковь. Иконопись вместе с Глобой преподавал также известный парижский иконописец, член общества «Икона», В. В. Сергеев.

27 марта 1927 года в эмигрантских газетах «Последние новости» и «Возрождение» вновь появились анонсы о работе институтских классов, сообщалось, что композицию ведет И. Я. Билибин, декоративное рисование – М. В. Добужинский, стилизацию – М. В. Кирвуд [716] . Роспись по фарфору и по эмали преподает, видимо, вместо Родзянки, старшая сестра М. Исцеленовой-Лагорио Александра Лагорио [717] . Та же газета полгода спустя дает еще один анонс, проливающий свет на практику детища Глобы: «В Русском художественно-промышленном институте под рук. Н. В. Глобы работают мастерские: художественного шитья, набойки, пошуара (рисование по трафарету), эмалевой инкрустации и по работе с фарфором» [718] .

Известны именаучеников школы. Главным образом это помощники Николая Васильевича в его церковной деятельности – Н. Е. Рубан, Е. Н. Толли, Б. А. Меллер, К. А. Половцев, Де Валеро, А. И. Орлов, Н. С. и С. С. Давыдовы, Д. С. Троицкая, А. Г. Сабо, Р. В. Лукин и др. [719] . По рисункам Глобы под его руководством и при личном участии они выполняли чеканные оклады, шили пелены и плащаницы, вырезали деревянные кресты [720] .

Школу Глобы посещала и брала консультации по росписи фарфора известная художница О. Глебова-Судейкина, до эмиграции (1917–1924) работавшая на Государственном фарфоровом заводе в Петрограде [721] .

Мастерская по росписи фарфора, вероятно, была одной из востребованных. Интерес к фарфору, и в частности к новому русскому фарфору, благодаря успеху советских художников-керамистов на парижской выставке 1925 года и персональной выставке А. Щекатихиной-Потоцкой 1926 года в том же Париже чрезвычайно высок. Русские художники: А. Щекатихина-Потоцкая, обладательница золотой медали Выставки 1925 года, С. Судьбинин, С. Лиссим, Э. Давидова, Е. Илинская, М. Латри, позже С. Чехонин и др. – все они так или иначе были связаны с Глобой и его заведением [722] .

В Париже существовала фарфоровая фабрика Ф. Юсупова «Фолья», созданная им в начале 1920-х и нуждавшаяся в собственных профессиональных художественных кадрах, которые и должен был поставлять институт Глобы. Вряд ли это было большое предприятие, скорее, небольшая мастерская, на которой ведущими художниками работали А. Лагорио, ее сестра М. Лагорио-Исцеленова и Н. Исцеленов, они расписывали фарфор в духе русского модерна [723] . Продукция предприятия продавалась в открывшемся в 1925 году фарфоровом магазине «Моноликс» того же Юсупова [724] , обеспечивала русские рестораны и другие эмигрантские заведения.

В мастерских Института делали немало предметов церковной утвари и убранства. Со строительством русских православных храмов в зарубежье церковное направление становится в преподавании одним из ведущих. Как и до революции Глоба разрабатывает эскизы и рисунки образцов церковной утвари, его ученики осваивают чеканку, басму, перегородчатую эмаль, шитье, резьбу по дереву [725] .

Институт, как уже упоминалось, готовил своих учеников в основном для эмигрантских предприятий, т. е. для тех, где работали только русские: для созданного Юсуповым Дома моды «Ирфе» и для Дома вышивки «Китмор» вел. кн. Марии Павловны Романовой и им подобных, для мастерских, обшивающих и одевающих артистов театра, кино, варьете.