Чтение онлайн

Брайер вспомнила смех первых дней, морской бриз, задувающий в открытые окна, гордость в глазах родителей. Однажды она нарисовала солнце и луну на своих щеках в надежде вызвать у них улыбку. Они оба бросились к ней, опасаясь, что девочка вложила слишком много магии в изображения на своей коже, чтобы причинить себе боль. Они терли ее лицо до тех пор, пока щеки Брайер не стали ярко-розовыми, предупреждая, чтобы она никогда не проклинала собственное тело. Брайер знала, что родители любят ее. Отчасти именно из-за этого ей было трудно понять, что они за люди.

Арчер наблюдал за художницей с безопасного расстояния.

– Звучит не так уж плохо.

– Сначала я так и думала, но мои проклятия только вредят людям, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Мне было одиннадцать, когда я впервые убила человека.

Арчер вздрогнул, хотя и не сделал попытки отойти от нее подальше.

– Кто это был?

– Дворянин, лорд Дариен, – Брайер схватилась руками за лямку своей сумки с красками, как будто это был спасательный трос. – Он оскорбил королеву Валерию на празднике в честь дня ее рождения, поэтому король Коллам нанял моих родителей, чтобы те подстроили для него несчастный случай. Я прокляла мост, по которому лорд Дариен проходил со своей женой. Мои родители планировали все таким образом, чтобы этот инцидент сделал другого лорда героем – он был еще одним клиентом моих родителей. Лорд Дариен не умел плавать, и клиент моих родителей прыгнул в воду, чтобы спасти его жену.

– Все это как-то слишком сложно, – сказал Арчер.

– Чем сложнее была задача, тем больше интересовались ею мои родители. Все сработало как нельзя лучше. Люди больше обсуждали героическое спасение жены, чем ее покойного мужа, и никто даже не подозревал, что все это было подстроено, – Брайер поморщилась, вспомнив треск ломающегося дерева, барахтающегося в воде дворянина и беспощадное течение реки. – Мои родители гордились тем, как быстро я разрушила мост и устранила свою цель. Любую работу она воспринимали как сложную задачу, которую нужно решить, и учили меня тому же.

Брайер было стыдно за то, как сильно она нуждалась в одобрении своих родителей, как сильно ценила каждое слово родительской похвалы. Даже после того, как девушка поняла, что не любит причинять людям страдания, она продолжала пытаться произвести на родителей впечатление своим мастерством.

– А разве такого рода проклятая живопись не выходит за рамки закона? – спросил Арчер.

– Нет, если клиенты достаточно богаты, – с горечью ответила Брайер. – Нас нанимали дворяне, знать, богатые люди, которые хотели стать еще богаче. Сам король позволил нам остаться без лицензии, чтобы мы не отчитывались перед Советом Плащей.

Брови Арчера взлетели вверх.

– Ваши родители часто работали на короля?

– Довольно часто. Это все было строжайшим секретом. Людям не нужно знать, что их правители используют такие грязные методы. Большинство катастрофических происшествий за последние двадцать пять лет были созданы двумя людьми, респектабельной супружеской четой художников, которые жили рядом с морем в Верхнем Люре и учили дочь своему ремеслу.

Поднялся ветерок, принося с собой странный мертвый запах Нового Честера. Брайер кивнула в сторону проклятого городка.

– Это дело рук моего отца. Он специализируется на картинах, которые воздействуют на умы людей. Иллюзии. Кошмары. Моя мать могла быть той, кто помог ему все спланировать. У нее достаточно изобретательный ум, который расширяет границы возможного, но при этом ее специализация – это разрушение.

Брайер вспомнила, как мама повязала изумрудно-зеленый платок вокруг ее волос, которые у них обеих были пышными и вьющимися. Девушка разделяла страсть своей матери к разрушению. Брайер почувствовала зуд между лопатками, как будто мама вот-вот протянет руку из Нового Честера и коснется ее затылка.

– Наверное, нам лучше двинуться в путь? – предложила она. – Остальные ждут нашего возвращения.

Арчер указал на кромку деревьев, делая что-то похожее на свой привычный галантный жест.

– Только после тебя.

Луна сурово смотрела на них сверху, когда они возвращались вглубь леса. Под их ногами шуршали сосновые иголки, а вокруг сгущалась темнота.

– Почему они заставляли тебя убивать людей? – спросил Арчер, когда темный лес снова окутал их. – Разве они не могли взять это на себя?

Рот Брайер искривился в усмешке.

– Я очень хорошая художница. Мой потенциал приводил родителей в восторг и заставлял их планировать худшие проклятия, пытаясь проверить все те возможности, которые представляла моя магия, даже когда я стала возражать все чаще. Они так осмелели, что королю Колламу стало некомфортно общаться с ними. Впрочем, недостатка в клиентах у них не было, и король не мог им помешать.

Арчер покачал головой.

– Странно, что я об этом не знал. До меня должны были дойти хотя бы слухи.

– Почему?

– Потому что я… Неважно, – он повел плечами. – Эта история для другого раза.

Брайер нахмурилась. Арчер тоже многое о себе скрывал. Девушка подозревала, что он, как и Эстебан, как-то был связан со двором короля Коллама.

Они достигли просвета между деревьями, где лунный свет падал на участок голой земли, и остановились, придя к молчаливому соглашению. Им нужно было закончить этот разговор прежде, чем присоединиться к остальным. Сосны зловеще шуршали ветками, и вокруг по-прежнему не было слышно признаков присутствия птиц и животных.

– В конце концов, король Коллам приказал моим родителям сделать лицензионные татуировки. Они наотрез отказались. Он попытался натравить на них Совет Плащей, чтобы, наконец, иметь возможность держать их в узде, но они смогли защитить себя.

– Проклятиями?

– Проклятиями, хитростью, шантажом. В ход шли любые средства, чтобы они могли защитить свой дом и ремесло. Даже тогда, когда они еще работали на короля и королевство, их магия несла с собой разрушение. Они пересекли слишком много границ и превратились в нечто злое, совсем не похожее на людей, которые когда-то хвалили меня за рисование фигурок из палочек и брали творить у моря.

Брайер обхватила себя руками, и Арчер поднял ладонь, словно пытаясь утешить ее. Он был слишком доверчивым для своего же блага.

– Я добавляю в мир зло, как и они, – резко сказала Брайер, останавливая его руку. – Я стараюсь использовать свою силу, чтобы уравновесить ею большее зло. Только так я могу делать хоть что-то отдаленно напоминающее добро, но моя чаша весов уже слишком сильно накренилась после всего, что я сделала.

– Ты ведь ушла от них, да? – спросил Арчер. – Ты сделала выбор и пошла по другому пути. Само по себе это уже что-то значит.