Чтение онлайн

— Умоляю, Элечка, не превращайтесь во время лобызания в орфическое яйцо!

— Балаболка! — чмокнула в щеку и, не без оригинальности, нормальным порядком ушла в двери.

— Сегодня отдыхай, отсидел, поди, себе на жёстких коленях муз, когда сподобишься, скажешь: «Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой!» — я явлюсь.

— Дурик ты, Терентий, а не сивка-бурка!

Они обнялись по-братски и Головатый дурашливо исчез прямо из рук. Степан секунду еще постоял, обнимая воздух, и расхохотался.

Зазвонил телефон.

— Привет, астронавт. Смотался в другую галактику?

— Уже вернулся.

В таком случае может корефан помочь погрузиться с семьей на поезд? Иван уезжает к сверхдальним родственничкам, чтоб им ни дна, ни покрышки! Потом какой-то божий одуванчик будет транспортировать в Москву.

— Нет проблем. Выезжаю немедленно. Буду через пятнадцать минут.

— Не торопись особенно. До меня всё равно быстрее, чем до твоей галактики. Поезд в семь.

— До моей галактики две секунды и пару шагов, в то время как до тебя пихать двадцать минут, и то в лучшем случае на такси.

— Шутишь ты, друган, в последнее время как-то плоско. Ладно, жду.

Погрузил Вильчевских в поезд, на метро вернулся до станции «Октябрьская» и давай шагать в сторону МГУ. Требовалось по крайней мере физически вымотать тело. Навязчиво хотелось что-нибудь отчудить, оказаться в центре карнавала, в середине битвы, а кругом, куда деваться, только мирная монотонная жизнь. Вот потому Степан на одном дыхании прошел Парк культуры и отдыха и припустил бегом по Андреевской набережной. Только когда загрохотал над головой метромост, перешел снова на шаг и отдышался. А забравшись по горе на смотровую площадку, почувствовал, что на девять десятых умаял-таки перевозбужденную нервную систему. Оставалась одна десятая, но она уже не имела особого значения. Кварту пива и пошла она на фиг, одна десятая. Сел на край фонтана партерного сада, помочив пятерню в воде, причесался. Кончен бал, погасли свечи!

Мимо загрантуристы продвигаются, явно решили на автопилоте, и, понятно, блуданули. Остановились, подглядели фразу в переводчике мобильника и интересуются у аборигена куда двигаться к центру. Степан направил. А мог бы и не направлять, наверное. Милейший, а где в настоящий момент центр мироздания? Да где. Здесь! На краю фонтана, где сидит художник, весь из себя Бумажный.

Мимо прошли близнецы в одинаковых майках с ухмылкой «Найка» на груди. Несли братья ящик с минералкой. Раздели их пополам условной осью — будто отражение в зеркале, каждому по шесть бутылок.

Прошли девицы. Одна другой что-то увлеченно рассказывала, но когда они поравнялись со Степаном, услышал только:

— …не забывай, как раз сегодня — середина лета, а до…

Вот уже и середина лета. Казалось, только что ушли Копелян с Лузиным, довольные коньяком и результатами переговоров. Что ж, можно отметить завершение эпопеи. Степан, заодно добивая одну десятую, сгонял в универсам за Ломоносовским проспектом, купил на все деньги, какие были, флаконов с жидкостью для ванной пены, еле допёр два тяжелых кулька обратно до фонтанов и, похихикивая, вылил в воду содержимое флаконов, прикрываясь бедром от возможных любопытных глаз. Поднялся в мастерскую, вышел на балкон, усмехнулся через перила на веселую панику внизу. Фонтаны взбили белое в сумерках тело, такое большое, что оно вылезло на газоны и тротуары. Гуляющие люди, смеясь, ахая, сбегались отовсюду посмотреть на диво. На патрульной машине подъехали суровые милиционеры и тоже снисходительно посмеялись. Роллеристы удумали прыгать через сформировавшийся пенный аппендикс, кто-то шлепнулся в него, захохотали, кто-то уже, засучив брюки и сняв обувь, под одобрительные крики пошел бродить по ползущим телесам. Забежали в пену подростки, фанаты футбольных шарфов, с воодушевлением напевая: «О-оле, оле, оле! Ро-оссия не чемпион!». Студенточки, развивая свое преимущество — ноги длинные, юбки короткие, — затанцевали в пене джигу. Стало празднично, стало хорошо. Воистину, как и должно быть в середине лета.

Пока Головатый не явился, самое время поставить дерево. Вытащил мешок с разобранной искусственной ёлкой, доставшейся случайно, и собрал. Потом коробку с игрушками — навешал шары, гирлянды, макушечку со снежинкой.

— Устроил он праздник вспененных фонтанов. Какой-нибудь историк лет через сто напишет: «Повелось с тех пор в Москве лить в середине лета в фонтаны шампунь. Имя хулигана, не пожалевшего денег на это легкомыслие, история умалчивает». Оклемался, Фебович?

У Феба кофе в чашке бразильское, лицо русское (уши только англицкого принца), ноги задрал по-американски на подоконник. Если смотреть снизу — ноги на облаках, безоружно с ветром соглашающихся, и мерещится, будто тоже с ними вправо уплывают.

— Сегодня только отошел. Но веришь, нет, думал, с ума сойду, до чего корежило.

Так что, лауреат? От него ждут ответа. Им ведь нужно подготовиться.

Что произойдет, если, скажем, белого медведя привезти на югА? Нет, если к медвежьей башке прикладывать лед, он не сразу получит солнечный удар. И потом, до тех пор пока у мишки полностью не пропадет аппетит, его же не финиками кормить? Ему нерпятину подавай, в крайнем случае верблюжатину. Планировать надо всё. Прогноз погоды другое дело. Всё равно не получится.

Что же ему, счастливцу хочется? Хотя богатые родственники не постоят за расходами, надо и честь знать, посмотреть там что к чему и нах хаузэ. Если бы мечты можно было увидеть в голове, у каждого на плечах сидел бы св. Пётр. С другой стороны, такой шанс дается раз в десять в сотой степени лет. Тут надо охватить по возможности от альфы до омеги.

У Степана был пятидесятый том Большой советской энциклопедии пятьдесят седьмого года. Раскрыл том на первой странице с Владимиром Ильичом Лениным.

— Вопрос: надо ли познакомиться с какими-нибудь выдающимися личностями? Подумали — ответили: не надо. Почему? Потому что тот же Наполеон с любой нецензурной точки зрения — типичная сливочная задница, хромающая на трёх ногах. Сейчас — гений всех времён и народов, сдохнет — последний пидер, только в закрытом гробу хоронить.

Плюнув на палец, перевернул листик.

— Содержание. Тэ-экс. Общие сведения. Государственный строй. Природа. Географические зоны, палеогеография четвертичного периода… Э-э палеогеогра-афи-ия..?

— Что запнулся? Тебя интересует палеогеография четвертичного периода?

— Мне кажется, что-то в этом есть. Знаешь, как я люблю читать про палеонтологию. Особенно с картинками, скелетами. Наверняка есть планеты, где народ ещё на деревьях сидит, зато, как у нас раньше, тиранозавры, зубищи во! глаза горят, у! хоть прикуривай, сами с пятиэтажку, кошмар! Нет, мне определенно нравится эта идея. Можно организовать?

Почему нет? Прошлое — не бедный родственник с прозрачными зубами.

— Что у нас дальше? — Степан почувствовал легкий азарт. — Тэ-экс. Рельеф. Минерально-сырьевые ресурсы. Сыр с минералкой, к чёрту. Геологическое строение. К чёрту.

— А рельеф, значит, не к чёрту?

— Ну-у, я не знаю… Если вдруг окажутся какие-то особенные горы… Я вон читал, на Марсе есть вулканчик. Тридцать километров высотой. Разве не зрелище? На земле одиннадцать километров максимум, а там тридцать!

— Не тридцать, а двадцать семь, называется Олимпом. Вулкан так вулкан. Отмечено.

Так наработавшийся и уставший человек берёт в руки проспекты, предлагающие туристический рай. Мелькают цветные фотографии, отели-мотели, гольф-площадки, бассейны с нижней подсветкой, пятьдесят два метра тридцать три сантиметра до Золотого пляжа, катание на морских велосипедах, бары, дискотеки, стриптиз-шоу… Ух, Геродот бы от зависти лопнул! Начинает томить, а уж как приятно. Степан не без смущения отметил, что такие томные-приятные ощущения имеют место. Величайшая мечта человека — не работать. Ничего не делать, а потом отдохнуть.