Чтение онлайн

Честного художника всегда ждёт простой и честный путь — просто сидеть за мольбертом и честно работать. Вместо того, чтобы гоняться по кухне за тараканом. Тараканы необходимы только бездарям. Серятина бездарности удачно маскируется умеренной агрессией цвета оранжевого таракана. Мимикрия такая, советская,

И Пикассо рисовал разрушение, боль, плачущих женщин, но смотрел на негатив через гармонии красоты, так, что у зрителя сердце сжимало. А Степан на биенале увидел полномасштабно отстроенный сортир. И художник — строитель отхожего места (предпоследнее время — N1 в мировом табеле о рангах), ведь смотрел на места испражнения не через гармонии красоты. Сортир оставался фактом сортира. Одно убожество голую жопу не стесняется показать, другое сортиром неналюбуется. Даже по телефону воняет. Заставь же под расстрелом фикальных художничков мадонну изобразить, они ж её, бедную, точно на горшок посадят. Или полностью горшком прикроют. Или частично прикроют, но горшок будет не пустой. В этом убогом калибре фикалисты выдадут вам массу вариантов.

Дальше, советского народа, продвинулся, советский англичанин, (последнее время — N1 в мировом табеле о рангах), прославившийся расчленёнными тушами в формалине. Последний его верк — череп, обклеенный бриллиантами на сумму в 28 миллионов, на аукционе загнали за 100 миллионов. Позже оказалось, что он сам его и купил, сговорившись с банковской молодёжью. Рекламный трюк известен ещё со строительства вавилонской башни. Теперь автор черепа планирует мировое турне со своей драгоценностью, собираясь, соответственно, кассировать. Зря, наверное, он череп обклеил бриллиантами. Нашего, да импортного мастера объеденить бы, — успех был бы всеобщнейший. Обклеил бы он бриллиантами жопу пёсика, — скассировал бы на порядок больше. И блядовитому пёсику, заради ыскусства подставляющего жопку кому угодно, соответственно кайфно. Снимаешь штаны, наклоняешься к восторженным зрителям и экспонируешь, срывая аплодисменты в анал. Клей для бриллиантов надо брать не силиконовый, а универсальный. А то из города в город, из гостиницы в гостиницу, а душ-то хочется принять. Жалко, если каждый раз во время душа смывало бы в канализацию алмазов на миллион. Без универсального клея, мэйби, уже через 28 гостиниц пришлось бы демонстрировать одну лишь задницу. Интерес публики упал бы. За своим седалищем мы каждый день надоедливо ухаживаем.

Надо вещи называть своими именами. Мир не стоит на трёх слонах. Религия уничтожила столько людей, что непонятно, какой дурак ещё молится её, советским, богам? Товарищ Сталин — не гений всех времён и народов, а банальная сволочь, расстрелявшая свой народ. Художник — концептуалист, но концептуалисты, о которых шла речь — совсем не художники, они не в состоянии нарисовать кубик с параллельными гранями. Фотография никогда не заменит картину, останется лишь кожзаменителем. Компьютерная графика была интересна чуть, сразу после появления. Если видишь на художественной выставке верки, сделанные на основе фотографии компьютерными мозгами, — должно срабатывать реле — подсовывают суррогат. Покупая в магазине продукты, к которому не прикасалась живая человеческая рука, должен понимать и про искусство — настоящее сделанно только ручками, а не чугунной техникой. Народ советский, — дурак, которому можно впарить всё, что угодно, вместо настоящего искусства. А жопа, даже обклеенная бриллиантами, — останется лишь жопой.

Степан бормотал тихо сам с собою, бездумно уставившись с собора святого Петра на чудную панораму внизу:

— Кто у нас всё-таки пробовал отработать? — порыскал в голове. — Твою богомать! Так получилось только у Пикассо!

Только Пабло в своей графической суперсерии, Купальщиц, смог изобразить женское тело и ребёнка в абсолюте. Реализм увиденный глазами действительно современного мастера со стильным приссолом слегка в символическую сторону.

В чистый– то символизм свалиться не проблема, давя тараканов на холсте. Не проблема обозвать скорбное бесплодие, Мадонной с ребёнком, Не проблема задурить, советского, эстета, чтобы он потом заахивался– заохивался:,Гениально!!!Советский эстет, помните? и картофельные бунты устраивал (что бы товарищ сейчас хавал?), он и на похоронах Сталина урыдывался, отбивая носы молотком памятникам генсеку позже. Трудности в другом.

Маттис ведь тоже попробовал, но лажанулся. Явно полезла пикасятина. Сезанн раньше пытался. Достаточно убедительно, но не, Ах, держите меня все!. У Леже по плакатному получилось. Другие? И другие, конечно, пытались. Но здесь и вспоминать не хочется беспомощность перерастающую в инвалидность послепоследней степени. Серость ведь защищается, грамотно организовываясь, и талантливое сквозь свои сплочённые ряды не пропустит. Человек, по своей природе, склонен надуваться мыльным пузырём (посмотреть только на крутые взгляды из под бровей поп-певцов). И какому же бездарю понравиться его прописка в районе нуля? Он будет тянуть одеяло на себя, ломая ногти.

— Дубовость в квадрате! — чмокнул губёшками Степан. — И что, я не смогу? Мощи не хватит бабу с киндером нарисовать по теперешним обмерам? Эти вон чего вытворяли! — Степан полчаса как вывалился из сикстинской капеллы, очумев от качества. — Я немошь бледная, бляднее не бывает?!

За степановой спиной прошептало:

— Не оборачивайся. Ты всё равно знаешь кто я. Давай заключим очередной договор. Не нарисуешь — душу мне.

Степана перекосило.

— Надеешься, не нарисую? Да наштампую вагон с три короба… пока не надоест! Моему карандашу всё корм!

Посмотрев расскалённые Помпеи, решил откупаться на море. А накупавшись, насупился по поводу сверхзадачи подсунутой дьяволом, после подсовывания идеи самому себе. Короче, сматерившись, взял кинокамеру и побрёл по пляжу в поисках материала. Снял на видео женщину, обьяснив ей по английски, для чего ему это надо. Нафоткал в режиме, фото, других итальянских мадон не спрашивая. Снимал по ходу также отцов и старух с детьми. Вернулся, сел на нежнейший песочек Кампании и принялся кушать грушу. Тут к нему и прирысил полицейский. Загребли Степана Бумажного в полицию городишка Capaccio и припаяли, детскую порнографию, для интернета. Точнее, народ советский, припаял. Народ советский, — понятие не географическое, для тех, кто понимает. Полицеские — нормальные ребята, они обязаны на сигналы реагировать. Они механически и отреагировали. Формуляр заполнили, положенные бумажки. На Бумажного в России три уголовного дела, в Германии два, теперь и в компьютерной сети итальянской полиции одно имеется. Полицейские пошли по пляжу, выявили, пострадавших, Всех допросили, показания записали. Но особенно одна итальянка, советская, не cдавалась, мужик её подкаблучник что-то вяло подвякивал. Разумеется, деньги надеялись стрясти с бедного художника.

Формальности закончились и полицеские перед тем как отпустить Бумажного, спросили, нравится ли ему их картина? На стене управления висела ядовито-зелёная картина — пейзаж с руинами и по бокам два бравых древне-римских легионера. Степан сказал, что пейзаж супер-дупер, а древне-римские полицеские… и фикнул губами соответственно. Раздался смешок, после чего художник попросил климатического убежища. Возвращаться в Москву, отсыревшую от дождей до трусов, не хотелось отчаянно. Раздался хохот и Степан покинул казённое место.

После этого не отрисовать вечные темы просто западло. Дело принципа.

И Степан, вернувшись в Москву, засучил рукава, откровенно мандражируя. Получилось ведь только у Пикассо. Но он ведь бог!

Один дяденька, тяпнув водки, кричал на вернисаже в галерее, Марс,

— Пикассо?! Шарлатан! Не вижу живописи! Фуфлятина!

Галеристка услышала и бросила через плечо:

— Если кто-то говорит, что Пикассо не умеет писать — это ничего не говорит о Пикассо. Но всё говорит о человеке сказавшем это.

У Степана серость имеет свой конкретный прогорклый вкус. В ЦДХ была выставка современного поп-арта, Степан на ней помогал устанавливать Танюше карамельные статуи. Отличная, кстати, идея! Подровняв очередной статуе ноги, отпилив пилой, услышал от пробегающих мимо бабулек-смотрительнец с горящими глазами о том, что в помещениях появился знаменитый художник, и следует на него посмотреть. Пошёл тоже, глянул на фотокартину знаменитости, пожал плечами по поводу нулевого качества и собрался было обратно, пилить сладкие ноги статуям. Но не успел, милые бабулечки уже открыли конфетную коробку и в ажиатации от осязаемой знаменитости раздавали окружающим конфеты. Степан взял из вежливости (хоть сладкое не употреблял без горячего чая) и сжевал, еле сдерживая лицо. Конфеты лежали в заначке, наверное, четверть века, с советских времён и прогоркли окончательно. А знаменитый художник, кстати, оказался тем самым голожопым кобельком, который пресмыкался в Цюрихе.

Сберёг ли Бумажный душу, решать не нечистой силе. Смотрите рисунки, Чёртовой серии, и решайте сами.

— Ты спрашиваешь, как человеку можно представить заскоки того же шедарца из созвездия Кассиопеи?

— Причем здесь швейцарцы с Кассиопеи, Стёп? Ты какой-то странный последнее время, ей-Бо.

Степан крошил булочку и кормил воробьиное многоточие перед собой. Вильчевский сидел рядом на бордюре, с подозрением рассматривая только что купленный бутерброд. Откусил всё же. Свинья зря умерла, это не ветчина.