Чтение онлайн

— Знаете, — говорит она, — мой отец говаривал одно и то же каждому бедному мальчишке, что заезжал за мной на свидание, когда я была подростком. Сначала он говорил: «Сынок, нет ничего сильнее отцовской любви к дочери». А потом добавлял: «Кроме, разве что, отцовской ненависти к любому мужчине, который его дочери не пара».

Она даёт этим словам повиснуть в воздухе, словно ожидая ответа. Когда я молчу, она пожимает плечами и резко встаёт.

— Что ж, в любом случае, полагаю, вы хотели бы вернуться к своей команде.

Удивлённый, я медленно встаю и киваю.

Она подходит к люку, и тот открывается перед ней — без сомнения, по какому-то невидимому сигналу морпехам в коридоре. Но прежде чем выйти, она оборачивается, и улыбка исчезает с её лица.

— Я знаю, вы думаете, что ваш тесть добивался для вас оправдания. Но у нас, так сказать, был свой человек в зале. Терренс Олифант действительно лоббировал судейскую комиссию. Но вас, полагаю, удивит, что он лоббировал против вас. Если бы Олифант добился своего, вас бы осудили и король приговорил бы вас к смерти. Подумайте об этом на досуге.

Прежде чем я успеваю ответить, она исчезает за люком, оставив меня с гудящей головой и с куда большим количеством вопросов, чем ответов.

— У неё на лбу был огромный прыщ, и она пыталась замазать его тональником не того оттенка. Взяла «Бежевую мечту», а надо было «Песок пустыни».

Эту странную информацию до моих ушей любезно доносит Харрис, новый член моей команды.

Прошло три часа с тех пор, как «Неустрашимый» остановил мой корабль и без особых объяснений взял всех нас под стражу. Теперь мы, по крайней мере, уже не в комнатах для допросов. Вместо этого морпех проводил меня в небольшую переговорную, где уже ждал Харрис. С тех пор, минут сорок, он в мучительных подробностях описывает различные косметические недостатки лейтенантки, пытавшейся его допрашивать. Адмирал не шутила. Остаётся лишь надеяться, что бедная молодая офицерша уже не слушает наш разговор, иначе она может заработать себе комплекс.

— Где Джессика? — спрашиваю я вслух уже в пятый раз. Харрис меня игнорирует — да и ладно, потому что я обращаюсь не к нему, а к микрофонам, которые наверняка включены в этой комнате, — и продолжает тарахтеть про секущиеся кончики волос своей следовательницы или что-то в этом роде. Кажется, этот парень начинает болтать, когда нервничает. Что ж, когда посреди сна тебя будит гигантский боевой крейсер, захватывающий и берущий на абордаж твой безоружный корабль, с кем не бывает.

К счастью для нас обоих, на этот раз на мой вопрос отвечают быстро: люк переговорной открывается, и внутрь входит Джессика Лин. Лицо её раскраснелось и частично скрыто прямыми короткими чёрными волосами, спадающими вперёд в тщетной попытке спрятать припухлость вокруг её потрясающих зелёных глаз. Но даже несмотря на это, она — самая совершенная женщина, которую я когда-либо видел. Даже мятый корабельный комбинезон, который она, должно быть, натянула, когда нас брали на абордаж, не мог скрыть её красоты, а краснота лица — его идеальных пропорций и гладкости безупречной кожи.

Не успев опомниться, я уже вскакиваю с места и оказываюсь прямо перед ней. Я взглядом ищу на её лице хоть какие-то следы дурного обращения и, не найдя их, крепко её обнимаю. Я чувствую, как она вся напрягается, и тут же понимаю свою ошибку. Я уже собираюсь разжать объятия, но она вдруг сама хватает меня и крепко прижимается, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Э-э, всё в порядке, старпом? — спрашиваю я.

— Всё хорошо, капитан, — отвечает она, отстраняясь и заливаясь румянцем.

Мы оба неловко садимся за стол в переговорной, где Харрис, к счастью, замолчал и теперь разглядывает нас так, будто мы герои какого-то фильма.

— Так что происходит? Почему твой отец на боевом корабле Ливардской Республики? — спрашиваю я Джессику.

Она опускает взгляд на свои руки, и я даю ей время собраться с мыслями. Но когда она наконец заговаривает, ответ меня не слишком радует.

— Не здесь, сэр.

Я её понимаю: мы понятия не имеем, кто нас наверняка прослушивает. Поэтому я просто киваю и, за неимением других тем, снова обращаю внимание на Харриса.

— Уже жалеешь, что подписался на это дело? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— Оуэн с годами изменился — стал злее и беспринципнее. Я давно хотел уйти из его команды, но не мог придумать, как это сделать, чтобы Такер не проломил мне череп, а Джулс не загнала мне бамбуковые ростки под ногти.

Милая картинка. Я даже рад, что оба этих головореза мертвы.

Харрис снова пожимает плечами. Это вечное пожимание плечами и впрямь раздражает. Неудивительно, что Дэниелс так на меня взбесился.

— То есть, — продолжает он, — конечно, лучше бы мы не сидели на военном корабле, где нас держат против воли и допрашивают, но, по крайней мере, мы не делаем ничего, из-за чего мне было бы стыдно за самого себя.

Монументальная глубина этого заявления на несколько мгновений лишает меня дара речи. Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз мог сказать, что не делаю ничего, за что мне было бы стыдно. Давненько это было, хотя в последнее время и случались короткие проблески.

— С вами плохо обращались? — спрашивает Джессика, переводя взгляд с одного на другого, словно выискивая синяки под глазами или измученные души.

Я качаю головой.

— Нет. Ко мне на допрос прислали какого-то молокососа из разведки, и я почти уверен, что он сейчас пересматривает свои жизненные ориентиры, после того как я навсегда испортил ему всю личную жизнь во флоте. — Она смотрит на меня с недоумением, но я не вдаюсь в подробности. — А вот Харрис довел свою следовательшу до комплекса. Она, наверное, сейчас стоит где-нибудь перед зеркалом и разглядывает каждую пору на своём лице.

Харрис ухмыляется.

— Поры у неё и правда были крупные, но ей не понравилось, когда я начал их считать. А я ведь просто хотел помочь.

Ну и тип. Парень может и кажется рассеянным, но я всё больше убеждаюсь, что он куда умнее, чем хочет казаться.

По крайней мере, наши ответы, похоже, успокоили Джессику, и часть тревоги и беспокойства сходит с её лица. Я уже собираюсь что-то сказать, чтобы заполнить тишину, когда люк в комнате снова открывается, и внутрь входит адмирал, а за ней — молодая женщина.

Обе без предисловий садятся, и адмирал поворачивается ко мне.

— Капитан Мендоза, я не успела представиться должным образом ранее. Я контр-адмирал Уолтерс, флот Ливардской Республики, Четвёртая дивизия боевых крейсеров, а вы находитесь на моём флагмане, LRS «Неустрашимый».

Я киваю в ответ, а затем жестом указываю на Джессику и Харриса. Раз уж адмирал ведёт себя цивилизованно, не вижу причин не ответить тем же.

— А это, как вы уже знаете, мой старший помощник, Джессика Лин, и член нашего экипажа… — я замолкаю, осознав, что не знаю имени Харриса.

— Харрис, — говорит он, кажется, не поняв намёка. А может, у него и нет имени, как у какого-нибудь музыканта. С него станется.

Уголок губ адмирала Уолтерс дёргается в подобии сдержанной улыбки. Но она тут же гасит её и поворачивается к молодой женщине в гражданской одежде рядом с ней.

— Это, капитан Мендоза, коммандер Лин и мистер Харрис, — Кайла Картер.

Молодая женщина кивает, но ничего не говорит. Теперь я её изучаю. Она невысокая, светловолосая и очень привлекательная — не ровня Джессике, конечно, но с ней мало кто сравнится. И всё же Кайла Картер по-своему хороша, в ней есть что-то от милой соседской девчонки. У неё маленький нос, усыпанный веснушками, русые волосы, собранные в небрежный пучок, а лицо и руки покрыты загаром — естественным, какой бывает у тех, кто проводит много времени на поверхности залитой солнцем планеты. Одежда на ней грубоватая, в основном джинса и фланель, и напоминает мне рабочую одежду, которую носили мои дедушка с бабушкой на ферме. Она поворачивает голову, чтобы встретить мой изучающий взгляд, и в ответ изучает меня, не отводя глаз, почти с вызовом.