Чтение онлайн

Сейчас у меня в голове роится столько мыслей, и мало что из них хорошего. Но одна все время всплывает на поверхность: если я сейчас напьюсь, Джессика Лин — покойница. У нас осталось всего тридцать три часа, и я не могу позволить себе потратить даже несколько из них на пьяное и бесполезное состояние. А стоит мне сделать один глоток, я уже не остановлюсь. И все же выпивка мне отчаянно нужна. Так что я просто сижу, не в силах принять решение, глядя в его янтарные глубины.

Я пребываю в этом состоянии поразительной дилеммы, когда на стул, освобожденный Джессикой, садится Оуэн.

— Что случилось? — спросил он.

Увидев его здесь, я лихорадочно лезу в имплант, чтобы проверить время.

— Расслабься, — говорит он, заметив, что я делаю. — Она в баре через две двери отсюда. Я послал сигнал на ее маленький имплант, прежде чем подойти сюда и посмотреть, какого черта с тобой не так. У нее есть пятьдесят семь минут, прежде чем мне снова понадобится послать сигнал.

Я киваю, не зная, уместно ли благодарить человека за то, что он не убил женщину, которую я люблю. Так что я молчу. Вместо этого я бросаю на стакан скотча последний нежный взгляд, после чего встаю, оставляя стакан и бутылку нетронутыми на столе, и иду в том направлении, куда ушла Джессика. Пусть Оуэн оплатит мой счет.

Я нахожу ее именно там, где он и сказал. В отличие от ресторана, в котором мы были, — бара, притворявшегося грилем с изысканной едой, — это заведение такими притворствами не занималось. Это просто бар, и официантки здесь носят тоги еще короче и откровеннее, чем все, что я видел до сих пор. Здесь также темно, и в воздухе висит дым от нескольких посетителей, которые не смогли избавиться от привычки, смертоносность которой была доказана сотни, а то и тысячи лет назад.

Она сидит одна у стойки, перед ней пустая рюмка, в которую она смотрит и изучает, словно в ней таится ключ к решению всех наших проблем. А может, она пытается забыть то, что только что произошло между нами. Но я-то знаю лучше. Никакая выпивка в мире не сотрет воспоминания, от которых мы отчаянно хотим избавиться. Они остаются с нами навсегда.

Я стою и наблюдаю за ней несколько минут, не зная, как поступить. За это время к ней подходят трое разных мужчин. Первого она отшивает одним лишь холодным взглядом. Второго прогоняет всего несколькими словами. Но третий оказывается настойчивее. Я уже собираюсь вмешаться, но рука парня на ее пояснице быстро приводит к тому, что она загибает ему палец так, что я почти слышу хруст через весь зал. Я восхищаюсь ее работой, когда третий парень, прижимая раненую руку к груди и матерясь, прошмыгивает мимо меня из бара. Она даже не смотрит ему вслед.

Когда мгновение спустя я сажусь на стул рядом с ней, она поднимает голову, словно собираясь отшить очередного Ромео. Но, увидев, что это я, она ничего не говорит и снова опускает взгляд на свою пустую рюмку.

Еще несколько минут ни один из нас не произносит ни слова. Но я чувствую, как спину мне сверлят злобные взгляды всех одиноких мужиков в этом баре. Если бы они только знали, что она, скорее всего, ненавидит меня больше, чем даже того парня, которого только что отправила бежать в медпункт.

Наконец я набираюсь смелости заговорить.

— Послушай, Джессика, я…

— Я его нашла, — говорит она, прерывая то, что, как я надеялся, станет поистине проникновенным и трогательным извинением от вашего покорного слуги. Но момент упущен, и теперь передо мной больше не Джессика Лин, женщина, которую я люблю, та, что смеялась со мной и травила байки в кабине «Странника». Вместо нее я вижу лейтенант-коммандера Лин, женщину, которая на второй день после нашего знакомства — трудно поверить, что это было меньше двух недель назад, — отчитала меня за то, что я пялился на ее задницу.

Боюсь, ту, другую Лин, я потерял навсегда. Эта теперь — сплошное олицетворение долга.

— Где? Как? — спрашиваю я, с тоской возвращаясь к своей роли капитана Брэда Мендозы, ее начальника, которому почти наверняка не суждено стать кем-то большим.

— Барменша, — кивает она головой, по-прежнему отказываясь на меня смотреть. Я перевожу взгляд и вижу высокую брюнетку — наконец-то кто-то, кто нарушает кадровые стандарты казино, — протирающую стакан в двух метрах от нас и беззастенчиво флиртующую с парой пожилых мужчин, которые то и дело подбрасывают ей фишки, одновременно бросая украдкой взгляды на Джессику. Отсюда я вижу, что по крайней мере у одного на пальце обручальное кольцо. Очень мило.

Забавно, даже после стольких лет среди звезд иногда кажется, что мы, люди, ни капельки не изменились. И я себя к ним причисляю.

— Она говорит, что парень был здесь вчера вечером, — продолжает Джессика. — Пропустил пару стаканчиков и начал хвастаться, что он какая-то большая шишка в Прометеанском флоте. Рассказывал эту байку о том, как он, будучи отважным капитаном, уничтожил шесть пиратских кораблей на одном боевом крейсере.

— Эй, это же моя история, — вырывается у меня. Она даже не замечает, что я заговорил.

— Она говорит, что его обычно можно найти за одним из столов для игры в кости. Он блондин с голубыми глазами и точеным подбородком. Похоже, он решил создать себе образ, который, по его мнению, привлечет больше девушек. Говорят, он еще носит красную розу в петлице. Она подумала, что он просто трепло и что его речь слишком груба для офицера любого флота, но он довольно щедро швырялся фишками, так что она поддерживала разговор.

С этими словами Джессика встает, чтобы уйти, и я вскакиваю, чтобы последовать за ней. Она бросает на стойку фишку за беспокойство барменши и быстрым шагом выходит за дверь. Я отстаю на несколько шагов, но возможность — пусть и мимолетная, — которая у меня была, чтобы извиниться перед ней, теперь упущена.

Как и любая возможность будущего для Брэда Мендозы и Джессики Лин. Потому что даже я должен признать: будь я на ее месте, после всего, через что она прошла, я бы никогда не простил себя за то, что сказал.

Теперь, когда у нас есть описание, нашего парня на удивление легко найти. Он не за столами для игры в кости, но прямо рядом с ними — играет в блэкджек и крупно проигрывает, как в игре, так и в неуклюжих попытках подкатить к симпатичной дилерше.

Когда мы подходим ближе, Джессика бросает на меня суровый взгляд, останавливая меня на месте. Она продолжает идти вперед, оставляя меня позади. Это ранит больше, чем все, что она могла бы сказать или сделать, потому что она только что ясно дала понять, что больше не доверяет мне свою жизнь. Она справится с этим сама или умрет, пытаясь, но не станет на меня полагаться.

Я удрученно сажусь за другой стол, с которого виден тот, за которым сидит наша цель. Я бездумно ставлю и проигрываю несколько раздач, наблюдая за работой Джессики, возможно, в последний раз.