Чтение онлайн

— Прошлой ночью я так жестко потрахалась с парнем, что утром едва могла ходить.

Какого хуя?

Я хватаю ее за затылок и оттаскиваю от себя.

— Скажи мне, что это неправда? — Она надувает свои хорошенькие губки и приподнимает бровь, что, как я знаю, будет преследовать меня в ночных кошмарах. — Так ведь?

Она слегка качает головой, выражение ее лица смягчается, и она заканчивает свою ложь. Я притягиваю ее еще ближе и нависаю над ней, ее тело темнеет в моей тени.

— Я никогда, никогда больше не хочу слышать о том, что ты была с другим мужчиной, ты меня понимаешь? Насколько я уверен, ты была девственницей в тот день, когда я встретил тебя, и я единственный мужчина, который когда-либо был в тебе.

— Ты такой отвратительный, собственнический, ревнивый ублюдок.

Я тяну сильнее.

— Я твой отвратительный ревнивый ублюдок-собственник, и тебе это нравится.

Ее глаза вспыхивают, затем плавно закрываются. Я отпускаю ее волосы, и она помогает мне стянуть с нее платье через голову. На ней нет лифчика, и если бы я знал, что меня ждут эти упругие сиськи и идеальные соски, я бы прильнул к ним губами еще до того, как мы вышли из машины.

— Встань на четвереньки.

Сейчас не время для любезностей. Я становлюсь позади нее, стаскиваю с нее нижнее белье и обнаруживаю, что она вся мокрая, как я и предполагал. Ничто так не заводит ее, как ссоры со мной, и я никогда не нуждался в ней больше, чем прямо сейчас. Я могу размышлять об этом ровно столько, сколько нужно, чтобы достать из бумажника презерватив.

Почему мы такие? Почему мы причиняем друг другу боль?

— Если кто и будет трахать тебя, пока ты не сможешь ходить, так это я. Ты меня понимаешь? — я наклоняюсь к ней, прижимаясь грудью к ее спине, и рычу ей на ухо. Она кивает, наклоняя голову, чтобы подставить мне шею. Обхватываю зубами изгиб ее плеча, дразняще прижимаюсь к ней своим членом и медленно продвигаюсь вперед.

— Скажи это, Хэтти.

— Если кто и будет трахать меня до тех пор, пока я не смогу ходить, так это ты, — говорит она, и ее голос полон желания, когда она прижимается ко мне.

— Правильно, ангел, — один уверенный толчок, и я полностью вхожу в нее, горячая кожа соприкасается с горячей кожей. Хэтти стонет, когда я наполняю ее, и ее пальцы впиваются в плюшевый ковер.

— Это ты. Это ты. Это ты, — говорит она, выдыхая признания в такт дыханию, которое покидает ее с каждым моим толчком.

Она делает все, что в ее силах, подмахивая мне, выгибая спину, когда одна рука скользит между ее ног, чтобы подтолкнуть себя. Я чувствую тот самый момент, когда ее пальцы находят клитор, по тому, как она сжимается вокруг меня, и у меня возникает искушение затащить ее наверх и трахнуть вот так перед моим зеркалом. Я хочу увидеть все это, и хочу, чтобы она увидела, что именно я тот, кто заставляет ее тело чувствовать себя так хорошо. Таким живым. Таким свободным.

В отчаянии и на грани срыва, мне нужно кончить, и мне нужно увидеть ее. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я в последний раз видел это прекрасное лицо таким сияющим от удовольствия. Выходя из нее, я переворачиваю ее на спину и теряю рассудок, когда замечаю серьги, которые я ей подарил. Вид того, что на ней только они, и ничего больше, будоражит что-то глубоко внутри меня. Это остужает мое жгучее желание, хотя я все еще ощущаю свою тяжесть между ее бедер.

— Мы так хорошо подходим друг другу, — я прижимаюсь лбом к ее груди и дышу ей в грудь. Не могу смотреть ей в глаза, но она должна знать, как много это для меня значит.

— Не будь смешным, — выдавливает она из себя смешок. — Мы чертовски токсичны.

— Чего ты так боишься?

— Я не боюсь тебя.

— Нет, но ты боишься того, чем это может обернуться. Поэтому ты отталкиваешь меня и не даешь приблизиться. Сделать мне больно, пока я не причинил боль тебе. Такова стратегия, верно?

Она откидывает голову назад и разочарованно хмыкает.

— Ты можешь уже просто трахнуть меня? Я была так близка.

— Не думаю, что смогу, — я опираюсь на руки, удерживая равновесие по обе стороны от ее плеч, но все еще не могу заставить себя закончить это, не до конца.

— Почему нет?

— Потому что это начинает причинять боль. Быть с тобой, делать все это и знать, что каждый раз, когда я становлюсь ближе к тебе, ты отдаляешься. Черт, Хэтти. Мне жаль. Я не хочу это продолжать. Только не так.

— Тогда слезь с меня, никто не заставляет тебя быть здесь.

— Я не это имел в виду, я, очевидно, хочу продолжать это делать, — я напрягаюсь внутри нее, заставляя ее застонать. — Я просто не хочу делать это ни с кем другим.

— О чем это ты?

— Я же уже говорил тебе, Хэтти. Я хочу тебя. Только тебя.

Она напрягается подо мной, ее брови сходятся на переносице, а выражение ее лица меняется от блаженства к замешательству, а затем к раскаленному добела гневу.

— Я думала, ты несешь всю эту хрень, потому что был пьян. Я таким не занимаюсь. Отстань от меня.

Я выхожу из нее и перекатываюсь на ее сторону, эмоции переполняют меня, когда она вскакивает на ноги.

— Для меня это просто секс, — говорит она, торопливо собирая свою одежду.

— Ты лжешь себе, и ты это знаешь, — я прижимаю ладони к векам. — Почему ты не можешь признать, что между нами что-то есть?

— Ты знаешь почему, Роб. Всю свою жизнь я наблюдала, как мужчины бросали мою маму. У моей лучшей подруги были романтические отношения, а потом он изменил ей и ушел спустя целых двенадцать лет.

— Кара сейчас счастлива, как никогда.

Это бессмысленное предложение. Одни позитивные отношения не отменят жизнь, прожитую под гнетом негативных, точно так же, как новые отношения моего лучшего друга не меняют того факта, что мне пришлось наблюдать, как он теряет свою жену.

Все это время я винил своего отца в своем дерьмовом восприятии отношений. До недавнего времени я не осознавал, насколько сильно смерть Хизер выбила меня из колеи. Это крупица понимания изменила все для меня.

Я должен сказать ей. Это должно произойти сейчас.

— Я солгал тебе, — говорю я, сидя на полу. Если она сейчас врежет мне по члену, я не буду ее винить.

— На счет чего?

— На счет минета. Прошлой ночью. У меня не было свидания.

— У меня тоже, — смеется она, стягивая платье через голову.

У меня в груди появляется чувство пустоты от осознания того, что, возможно, это последний раз, когда я вижу ее обнаженной. Все выплескивается наружу, и пути назад нет.

— Я встречался кое с кем.