Чтение онлайн

— Руки от нее убрал, мразота! — слышится грозное по всей округе.

А колотящая дрожь по моему телу сменяется сходом ледяной лавины по спине. Богдан!

Я и Макс одновременно поворачиваемся на голос. Со стороны моего подъезда на нас летит Бо. В домашних штанах и тапках.

Максим ошарашенно округляет глаза, а я не успеваю вставить и слово…

Лишь испуганно ловлю ртом воздух, когда кулак Богдана с хорошего замаха врезается в лицо Ольховского.

Макс прикладывает к рассеченной брови ватный диск, смоченный в антисептике, и морщится, со свистом втягивая воздух через зубы.

— Могу подуть, — вполне серьезно предлагаю я.

— Не надо, — недовольно бурчит он, подергивая ногой.

В дверях моей комнаты возникает Бо. Хмурый. Серьезный. И походу обиженный.

Одетый уже в футболку, Богдан протягивает мне упаковку лейкопластыря.

— Это все, что нашел дома, — сдержанно проговаривает он, бросая пачку на мою тумбочку, а заодно кидает холодный взгляд на Макса, сидящего у меня кровати.

— Спасибо, — вздыхаю я и осматриваю лицо Бо с распухшим носом.

Макс в долгу не остался. Первый удар он пропустил, а вот второй нанес сам. И такой, что бедняга Бо бревнышком свалился на тротуарчик.

В этот момент-то я и поняла истинное значение слова неловко.

Теперь эти два ребмо прямо передо мной. И в комнате, освещенной лишь моей настольной лампой, висит такое напряжение, что хоть топором руби.

— У тебя точно все нормально? — строго интересуется Бо, взглядом указывая на Макса.

— Угу… — сдержанно прокашливаюсь, возвращая свое внимание к пострадавшей брови Максима.

— А что ты делала на улице в час ночи? — продолжает допрос Богдан.

— Шла домой.

Вижу, как слегка припухший кулак Макса снова играет сбитыми костяшками пальцев.

— Откуда? — чуть ли цедит Бо.

— А ты ей кто, чтобы она перед тобой отчет предоставляла? — не выдерживает Ольховский, фыркнув свои пять копеек.

— Я не с тобой разговаривают. — Бо повышает голос. — Не суй свой нос…

— Слышь, ты… — а Макс угрожающе понижает интонацию.

— Хватит! — взрываюсь я, метая взгляд между распетушившимися экземплярами в моей комнате. — Оба заткнулись. Ты, — тыкаю на Макса пальцем, — держи ватку. А ты, — испепеляю глазами Бо, — идем.

Вскочив с кровати, я просто выпихиваю Богдана из комнаты в коридор, закрываю дверь и настойчиво толкаю его на выход. Кровь из его носа больше не хлещет, на ногах стоит, так что можно и домой. А то разнимать этих двоих второй раз не хотелось бы.

— Ты уверена, что я могу оставить тебя с ним одну? — недовольно вопрошает Бо, нехотя топая к двери.

— Да. Не переживай. Макс мой… — мешкаюсь, но нахожу лишь одно объясняющее слово, — друг.

Я же могу так обозначить Максима? Даже если он по моей вине получил по лицу…

— С каких пор у тебя друзья вроде Ольховского? И почему ты одета как… — Взгляд Бо неодобряюще проходится по мне с головы до ног.

— Как кто? — ощетиниваюсь я, скрестив на груди руки.

Богдан поджимает губы:

— Никто. Если что, то я еще спать не буду.

Стоит только Бо исчезнуть из квартиры, как я тут же лечу обратно в свою комнату. И попутно еще раз проверяют плотно ли закрыта дверь в дедушкин кабинет. Не хотелось бы, чтобы Макс заглянул туда и глазком… Первый раз в жизни я так рада какой-то там конференции.

Но он покорно сидит на моей кровати, придерживая у лица ватку.

— У тебя тут уютненько, — Макси осматривается с неподдельным интересом.

— Это просто единственная комната с ремонтом.

Но на всякий случай беглым взглядом пробегаюсь по спальне на наличие улик кто мой дедушка. Но все идеально. Никаких учебников по эконометрике или подозрительных фото.

Взяв оставленный Богданом лейкопластырь, присаживаюсь рядом с Максом.

— Давай заклею.

Убрав ватный диск от брови, он поворачивается ко мне лицом, выжидающе прикрыв глаза. Я осторожно придвигаюсь ближе, чувствуя внизу живота скручивающийся в узел трепет. Я опять так близко к Максу…

Прикладываю пластырь к ране. Касаюсь пальцами лба, но сама даже не смотрю на них. Мой взгляд скользит по лицу Максима. По четкой линии широкого подбородка, высоким скулам и выразительным губам…

Меня охватывает навязчивое желание коснуться подушечками пальцев едва заметного контура щетины. Почувствовать то приятное покалывание на своей коже…

И наверно слишком долго зависаю на разглядывании лица Макса, что он поторапливает меня сдержанным покашливанием. Вздыхаю и одним надавливающим движением леплю лейкопластырь ему над бровью.

— Кто такой Богдан? — болезненно кривится Максим и распахивает взгляд.

— Друг, — отвечаю, не задумавшись ни на секунду, и хлопаю ресницами.

Уж Бо я точно могу обозначить только так. Мы ведь знакомы с ним практически с пеленок.

— Друг? Вы типа с этим кучеряшкой по дружбе шпили-вили?

— Ольховский, — я возмущенно округляю глаза на его ехидную физиономию, — какой же ты все-таки гадкий!

— Ни капельки. Я просто не верю ни в какую дружбу между парнем и девушкой. Кто-то кого-то обязательно хочет…

— Да бред! — от слов, что Бо может смотреть на меня как-то не так аж противно. — А как же тогда мы? Мы же вроде как друзья? — с усмешкой приподнимаю брови. И почему-то от этого вопроса щекочет где-то под ребрами.

Макс усмехается в ответ. Так нагло и самодовольно, что чешутся руки добавить ему подзатыльник.

— Не-а, — клацает он языком. — Мы с тобой не дружим, Синичкина. У нас с тобой особый вид договорных отношений. Кстати, а билеты где-то в этой комнате?

Мой взгляд сам устремляется к тому самому нижнему ящику под шкафом.

— Значит, они там. Может мне тебя связать и просто забрать эти билеты? А? — Макс хитро прищуривается, а по мне рассыпаются мурашки.

— Тогда твое фото разлетится по универу, — выпаливаю я.