Чтение онлайн

— Олеся, — слышу укор в твердом голосе Алекса, — у нас заседание студсовета после перерыва.

— А… ну я… — растерянно метаю взгляд между улыбающимися Максом и напряженным Алексом. Пытаюсь быстро собрать все разбежавшиеся в голове буквы, но Ольховский опережает и в этом.

— А у нас другие планы, — хрипло хмыкает Максим и слегка наклоняется ко мне, поправляя свободной ладонью мою прядь волос за ухо. — Да, Лисенок?

Его пальцы чуть ощутимо проскальзывают по моей щеке, и я вздрагиваю бешеного жара, вонзившегося мне под кожу.

Я и Макс пересекаемся взглядами. Цепляемся ими и зависаем. Его лицо теперь так близко, что вижу, как карие радужки закрашивает тьма.

Тепло от рук Максима становятся нетерпимо обжигающими. И я тону в нем…

Взгляд Макса падает на мои губы.

Гул вокруг сужается лишь до одного звука: я слышу, как набатом бьется мое сердце в груди.

Пальцами я неосознанно цепляюсь за ткань футболки Макса, а он, судорожно вдохнув, запускает ладонь мне в волосы. Секунда, и меня словно сбрасывают в пропасть…

Потому что Макс впивается в мои губы своими и крадет мой самый первый в жизни поцелуй…

Мне кажется, что внутри меня взрывается вселенная, но я не в силах пошевелиться.

Губы Макса теплые, очень настойчивые и на вкус как фруктовая жвачка. А я даже не знаю, как целоваться. Поэтому когда Макс мягко углубляет поцелуй, я лишь послушно подстраиваюсь, пропуская его язык к своему языку.

И все мои нервные окончания пронизывает ток. Я не целую Макса. Даже не двигаю губами.

Он целует меня.

Уверенно и напористо.

Это так странно и так ярко, что сама не понимаю, как издаю тихий беспомощный стон. В ответ ладони Макса сильнее сжимается и на моей талии, и у меня на затылке.

А под моим ладонями бешено барабанит его сердце.

Демонстративное покашливание Смирнова становится для нас как удар плетью. Я и Макс отшатываемся друг от друга. Встречаемся взглядами и оба ошарашенно сталкивается взглядами.

В его горящих глазах безумно расширены зрачки.

А мои губы пылают. Щеки словно кипятком облили. И ноги ватные настолько, что хочется прям здесь и сейчас осесть на пол.

Если бы не рука Макса, все еще придерживая меня за талию, то я бы рухнула на пол. Кадык Ольховского на напряженной шее дергается вниз, а уже через секунду растерянность на лице Макса исчезает, меняясь на привычно самоуверенную ухмылку.

Он о чем-то говорит Смирнову, только я не слышу что. В моей голове пустота. И такая обволакивающая, что становится абсолютно по барабану, почему Алекс поджимает губы, а Макс уводит меня от него с лицом победителя.

Из кафешки нас провожает безмерное количество пристальных взглядов.

— Зачет, — тихо произносит Максим, все еще приобнимая меня, — подыграла на все сто. Алеша повержен по всем фронтам. Блин, — он неожиданно тормозит и цокает с досадой, — забыл куртку в столовке. Придется вернуться.

И эта расслабленная интонация в хриплом басе наконец выводит меня из ступора.

На меня обухом обрушивается осознание.

Я только что целовалась с Максом.

При всех. При Алексе. Прямо перед его носом.

Черт возьми! Нет. Это Макс поцеловал меня.

И кислород в легких превращается во что-то тяжелое и тягучее, а в глазах почему-то начинает невыносимо пощипывать.

Не даю Максу развернуться вместе с собой. Вырываюсь из его рук и буквально отшатываюсь в сторону. Глубоко чихать мне на его забытую куртку. Я сейчас просто задохнусь от жара в груди.

Максим удивленно приподнимает брови, а у меня пролетает буря по всем нервным окончанием.

Я срываюсь. С размаха леплю Максу звонкую пощечину.

— Ауч, — шипит он, мгновенно схватившись за место удара. И там уже вовсю горит след от моей ладони. — За что, Синичкина? — в голосе чуть ли не вселенская обида.

По его бесстыже — искренним глазам понятно сразу — Макс реально не понимает.

Делаю шаг, вздергиваю подбородок, тычу пальцем ему в каменную грудь и смотрю так, словно испепеляю взглядом здесь и сейчас.

— Ты… ты… — от лавины эмоций в голове не сковываются слова. — Офонарел вконец!

— Я вообще-то действовал по ситуации, а то смотрю ты как-то слишком быстро сливаешься к своему Алеше при живом- то парне, — с ехидцой бормочет Макс, потирая щеку.

— Мы просто разговаривали.

— А это просто поцелуй. — Максим разводит руками. — Мы же с тобой все еще изображаем любовь, — рисует в воздухе пальцами кавычки. — Забыла?

— Ты взял и поцеловал меня на глазах у всех!

— И что? Теперь надо возмущаться, как будто это событие века? Или ты до этого никогда не целовалась, вся такая невинная, а я такой монстр, пришел и… — он резко замолкает, а ухмылка сползает с его губ, потому что я тоже меняюсь в лице. Оно у меня просто полыхает. Я молча выдаю себя полностью. — Серьезно? Ты никогда не… — На лице Макса виснет неподдельная тень недоумения.

Мне почему-то становится оглушительно стыдно и неприятно. Чувствую себя какой неведомой зверушкой, которую сейчас Макс рассматривает с таким недоверием и изумлением.

Ну конечно же! Ольховский ведь привык к другому уровню девушек: яркие, доступные, опытные. А я… А я взяла и немного забылась, зачем вообще все это затевалось.

Но почему у меня так щемит в груди и хочется провалиться куда-то под плинтус? Что он там говорил про монстра? Да, Макс — монстр, от которого мне сейчас очень хочется куда-нибудь спрятаться.

— Я на пару, — ледяным тоном отрезаю я. Стараюсь смотреть куда угодно, только не на недоуменно хлопающего глазами Максима перед собой.

Слишком много для меня на сегодня внимания и взглядов.

Развернувшись на каблуках, оставляю Макса, у себя за спиной. Прижимаю сумку к груди и стараюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вот черт! Ну почему так покалывает жаром мои губы?

— Олесь… — по коридору разносится тяжелый вздох.

Но я лишь ускоряю шаг. Только вот легче не дышится. У меня во рту все еще привкус сладкого языка Макса… А в ушах стоит хриплое «Лисенок…».