Чтение онлайн

Тем же вечером

Первые новости о нашей школе появились в вечерних сводках еще до того, как мы успели толком продумать программу. Заголовки были… предсказуемыми:

«ОПАСНОСТЬ! Лига Зла начинает промывать мозги детям!»

«Злодеи открывают школы — родители в панике!»

«Доктор Драккен угрожает превратить всех детей в маленьких террористов!»

Я читал эти перлы журналистики и смеялся до слез. Особенно понравился материал в «Консервативном вестнике»:

«Эксперты утверждают, что обучение детей критическому мышлению может привести к тому, что они начнут задавать неудобные вопросы властям и требовать объяснений от взрослых. Это крайне опасная тенденция, которая может подорвать основы традиционного общества.»

— Шиго, — позвал я ее, — иди сюда, послушай этот шедевр!

Она подошла, прочитала и фыркнула:

— Дрю, они серьезно считают, что научить детей думать — это подрыв основ общества?

— А разве не так? — философски заметил я. — Если общество построено на том, что люди не думают, то да, мыслящие дети — это прямая угроза статусу-кво.

За окном опускались сумерки над морем, а где-то на материке, в Миддлтоне, дети делали скучную домашку из обычных школ, зубрили бессмысленные факты и готовились к очередному дню в образовательной тюрьме. А завтра… завтра у них появится альтернатива.

Норман заглянул в кабинет с видом человека, который хочет сообщить одновременно хорошую и плохую новость:

— Господин, у меня отчет из Миддлтона. Хорошая новость: к нашей приемной выстроилась очередь на три квартала. Плохая: Министерство образования уже заявило, что «внимательно изучает ситуацию».

— А что может сделать Министерство? — поинтересовалась Шиго.

— Объявить нас вне закона за… — Норман заглянул в свои записи, — «попытку подрыва традиционных образовательных ценностей».

— Традиционных ценностей? — возмутился я. — Каких ещё традиционных ценностей? Зубрежки? Скуки? Подавления любознательности?

— Видимо, именно их, — с сожалением подтвердил дворецкий.

Я встал и подошел к окну, глядя на звезды над островом. Где-то там, в космосе, летают спутники, созданные людьми, которые когда-то были детьми и мечтали о звездах. А сколько таких мечтателей загубила система, которая учит «не высовываться» и «не задавать лишних вопросов»?

— Знаете что, — сказал я, поворачиваясь к команде, — пусть Министерство «внимательно изучает». А мы тем временем будем воспитывать поколение, которое будет задавать им очень неудобные вопросы.

— Например? — поинтересовался Финес.

— Например: «А почему образование должно быть скучным?», «Почему нельзя изучать то, что интересно?», «Кому выгодно, чтобы дети не умели критически мыслить?»

Ферб записал все вопросы в блокнот и добавил: «Отличная программа для первого урока».

А я подумал, что если наши первые ученики уже думают как настоящие исследователи, то, возможно, у человечества есть шанс.

Где-то вдалеке заплакал представитель Министерства образования, но нам было на него глубоко наплевать. У нас были более важные дела — готовить революцию в головах маленьких людей.

А то, что мы называем это «злодейским образованием», так это уже детали.

– --

Итак, Драккен берется за самую сложную и важную задачу — воспитание нового поколения. Впереди нас ждет столкновение с системой, которая боится детей, умеющих думать больше, чем любого суперзлодея.

Знаете, что самое сложное в карьере реформатора образования? Не придумать революционную программу. Не найти талантливых преподавателей. И даже не убедить родителей доверить вам своих детей. Самое сложное — это объяснить налоговой инспекции, почему в графе «расходы» указано: «50 000 джугурджумов на взрывчатые вещества для уроков химии».

— Господин, — невозмутимо сообщил Норман, изучая официальное письмо через увеличительное стекло, — Министерство образования потребовало немедленного закрытия всех наших филиалов.

— По какой причине? — поинтересовался я, не отрываясь от разработки учебного плана по предмету «Практическое применение физики в благотворительности».

— Цитирую: «Деятельность так называемого Института принудительного просвещения представляет угрозу психическому здоровью детей, традиционным семейным ценностям и национальной безопасности».

Я поднял глаза от чертежей:

— Национальной безопасности? Серьезно? Мы что, учим детей свергать правительство?

— В некотором смысле, да, — философски заметила подошедшая Шиго. — Мы учим их думать. А думающие граждане действительно могут быть опасны для некоторых видов правительства.

Было это через две недели после открытия наших первых «образовательных приемных». Две недели, в течение которых произошло столько событий, что хватило бы на целый учебный год обычной школы.

Флешбек: неделя назад

Все началось с того, что наши первые ученики начали приходить домой… изменившимися. Не внешне, конечно — мы же не монстры, чтобы делать детей зелеными или фиолетовыми. Хотя, признаться, идея с черно-красно-белыми волосами как знаком отличия отличников мне нравилась.

Нет, дети изменились внутренне. Они начали задавать вопросы.

Первой забила тревогу миссис Паркинсон, мать восьмилетней Эмили:

— Доктор Драккен! — заявилась она прямо в наш миддлтонский филиал, размахивая блокнотом дочери. — Что вы сделали с моим ребенком?!

— А что случилось? — невинно поинтересовался дежуривший там преподаватель физики, бывший научный сотрудник НАСА.

— Она… она спросила, почему наша семья платит за медицинскую страховку больше, чем зарабатывает мой муж! А потом предложила рассчитать, сколько мы сэкономим, если будем лечиться в клиниках Лиги Зла!

— И? — не понял преподаватель.

— КАК «И»?! Восьмилетний ребенок не должен разбираться в семейной экономике! Это подрывает родительский авторитет!

Или вот случай с десятилетним Томми Андерсоном. Мальчик пришел домой после урока «Экологии для начинающих злодеев» и заявил родителям:

— Мама, папа, а почему мы выбрасываем пластиковые бутылки в обычный мусор? На уроке сказали, что их можно перерабатывать и делать клумбы для бездомных цветов!

— Бездомных цветов? — переспросила мать.