Чтение онлайн

— Ну да! Цветов, у которых нет дома! Мы можем им построить домики из переработанного пластика!

Родители были в ужасе. Ребенок не только заботился об экологии, но и придумывал творческие решения!

Но апогеем стал случай с двенадцатилетней Сарой Джонсон. После урока «Критическое мышление и анализ информации» она пришла домой и заявила:

— Пап, а ты знаешь, что в новостях часто врут?

— Что?! — поперхнулся отец, который как раз смотрел вечерние новости.

— Ну да! Нас научили проверять источники информации, анализировать мотивы журналистов и искать альтернативные точки зрения. И я обнаружила, что половина того, что показывают по телевизору, — это либо реклама, либо чья-то пропаганда!

После этого родители собрали экстренное собрание и потребовали от властей «немедленно остановить образовательный терроризм Лиги Зла».

Возвращаемся в настоящее

— Итак, — продолжал читать Норман, — Министерство образования обвиняет нас в «подрыве авторитета взрослых», «пропаганде независимого мышления среди несовершеннолетних» и «незаконном обучении детей полезным навыкам».

— Незаконном обучении полезным навыкам? — переспросила Шиго. — А разве есть закон, запрещающий учить детей полезному?

— Оказывается, есть, — мрачно подтвердил дворецкий. — Статья 15.4 Кодекса об образовании: «Образовательные программы должны соответствовать стандартам, утвержденным Министерством». А наши программы… как бы это сказать…

— Не утверждены? — предположил я.

— Министерство отказалось их даже рассматривать. Сослались на то, что «программы с названиями вроде 'Злодейская химия для добрых дел' не соответствуют образовательным традициям».

В этот момент в кабинет ворвался один из наших гастарбайтеров с видом человека, который только что увидел приближение армии:

— Насяльника! Большие проблемы! К филиалу в Миддлтоне подъехали автобусы с надписью «Министерство образования — служба экстренного реагирования»!

— Служба экстренного реагирования? — удивился я. — На что они реагируют? На детское счастье?

— Видимо, да! Они привезли с собой какие-то приборы и говорят, что будут «измерять уровень образовательной опасности»!

Я и Шиго переглянулись. Ситуация становилась абсурдной даже по нашим меркам.

— Норман, — сказал я, вставая из-за стола, — готовьте вертолет. Едем разбираться с этой «службой экстренного реагирования». И захватите камеру — если они собираются изображать из себя спецназ против детского образования, это нужно задокументировать.

Через час, у филиала в Миддлтоне

Картина, открывшаяся нам по прибытии, превзошла все мои ожидания. Перед небольшим зданием нашего филиала стояли три черных автобуса, два фургона с научным оборудованием и… карантинная палатка.

Да, карантинная палатка. Словно наша школа была очагом эпидемии смертельно опасного образования.

Люди в белых костюмах химзащиты ходили по территории с приборами, которые что-то пищали и щелкали. Один из них размахивал датчиком и кричал коллеге:

— Здесь зашкаливает! Уровень критического мышления превышает норму в пятнадцать раз!

— А тут вообще ужас! — вторил ему другой. — Датчик творческого потенциала просто сошел с ума!

Я наблюдал за этим цирком из кустов (да, мне пришлось прятаться в кустах рядом с собственной школой — ирония зашкаливает) и думал: неужели система образования настолько боится думающих детей, что создала специальную службу для борьбы с обучением?

— Дрю, — прошептала Шиго, — они что, серьезно считают образование заразной болезнью?

— Судя по всему, да. Смотри, они же измеряют «уровень опасности знаний».

В этот момент из школы вышел наш преподаватель математики — добродушный пожилой профессор Эйнштейнович (да, это его настоящая фамилия, потрясающее совпадение). В руках у него был обычный учебник по арифметике.

— СТОЯТЬ! — завопил один из «экспертов». — НЕ ДВИГАТЬСЯ! У ВАС В РУКАХ ПОТЕНЦИАЛЬНО ОПАСНЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ!

Профессор Эйнштейнович остановился и с недоумением посмотрел на учебник:

— Это… это обычная арифметика для третьего класса…

— ОБЫЧНАЯ?! — эксперт чуть не подавился от возмущения. — Вы учите детей самостоятельно решать задачи! Это подрывает их зависимость от взрослых!

— Но… но как же они тогда научатся считать?

— А зачем им самим считать? Для этого есть калькуляторы!

Я больше не мог этого слушать. Выйдя из кустов (и тут же вызвав панику среди «экспертов»), я направился к руководителю операции — мужчине средних лет в костюме и с биркой «Главный инспектор по образовательной безопасности».

— Добрый день, — вежливо поздоровался я. — Доктор Драккен, директор этого заведения. Могу узнать, в чем проблема?

Инспектор побледнел, увидев меня, но быстро взял себя в руки:

— Доктор Липски! Вы арестованы за ведение незаконной образовательной деятельности!

— За какую именно незаконную деятельность? — поинтересовался я. — У нас есть все лицензии.

— У вас есть лицензия на обучение детей опасным навыкам!

— Каким опасным навыкам?

Инспектор достал планшет и начал зачитывать:

— Критическое мышление! Творческий подход к решению проблем! Умение задавать вопросы! Способность анализировать информацию! Экологическая сознательность!

— И это все считается опасным? — не выдержала Шиго.

— КРАЙНЕ опасным! — подтвердил инспектор. — Дети с такими навыками могут вырасти… — он понизил голос до зловещего шепота, — …независимыми личностями!

В этот момент за нашими спинами раздался знакомый голос:

— А что тут происходит?

Мы обернулись. К нам приближались Финес и Ферб на каком-то невероятном транспортном средстве, которое одновременно напоминало ховерборд, вертолет и подводную лодку.

— О, привет, мистер Драккен! — радостно помахал Финес. — Мы узнали о проблемах и решили помочь!

— Помочь? — настороженно спросил инспектор. — А вы кто такие?

— Мы студенты-консультанты, — гордо объявил Финес. — Помогаем разрабатывать практические задания для уроков физики и математики!

Инспектор схватился за сердце:

— Студенты-консультанты?! Вы привлекаете ДЕТЕЙ к разработке учебных программ?! Это же… это же…

— Демократично? — предположил Ферб.

— УЖАСНО! — взвыл инспектор. — Дети не могут участвовать в образовательном процессе! Они могут только его пассивно потреблять!