Чтение онлайн

Как, блять, он это делал? Как он мог видеть меня насквозь и так ловко раскусывать мою ложь? Он был настолько проницателен или я настолько плох во лжи?

Я решил посмотреть на пол, лишь бы не смотреть на Орлова, чтобы не дать тому возможность еще быстрее уличить во меня во лжи, и медленно вдохнул.

— Какая девушка? — спросил я, продолжая отыгрывать роль дурачка.

Леха стукнул меня по плечу, заставив недовольно оскалиться, и, покачав головой, оттолкнулся от стены как раз в тот момент, когда распахнулась дверь нужной нам обоим аудитории.

— Разберись уже со своими отношениями, Громов.

— У меня нет отношений, — процедил я сквозь зубы в спину другу, который даже не соизволил дослушать меня, с нетерпением отправившись к своей девушке.

Если это дерьмо продолжится, если Таня продолжит меня игнорировать, то наши с ней отношения действительно могли перестать существовать.

Проводив Леху с Ксюхой взглядом, я стал ждать Таню, которая скоро должна была выйти. И вскоре она появилась, но не одна, а вместе со своими подругами. Заметив меня с самого начала, ее спина стала напряженной, а взгляд жестким, хотя она и старательно игнорировала мое существование. Они все вместе прошли мимо и задержались на лестнице, к счастью, не покидая моего поле зрения.

Затаив дыхание, я смотрел и ждал, что она собиралась делать дальше.

Она прислонилась к перилам, а ее подруги, смеясь и переговариваясь, не замечали напряжения в воздухе, которое брало свое начало в Градовой. Я чувствовал, как сердце стучало в груди, каждый удар напоминал о том, что я терял равновесие в этой игре, где проигрыш был равен самой смерти. Потому что я знал…

Жизнь без Тани — это не жизнь, а бессмысленное существование, лишенное всего: чувств, красок, смысла…

В голове крутились мысли о том, что она могла вычеркнуть меня из сердца, не обращая внимания на то, что мы делили на двоих один кусок счастья и боли — нашу историю, какой бы она ни была…

Каждая секунда казалась вечностью. Таня смотрела на своих друзей, словно искала у них поддержки или щита от меня, что резануло по живому. Она как будто знать меня не хотела, не то что разговаривать со мной.

А я в этот самый момент осознал, что не просто ждал ее решения — я ждал, что чувства, которые когда-то давно и одновременно так недавно нас связывали, снова заявят о себе и помогут мне преодолеть этот кризис. Но пока я мог лишь на расстоянии наблюдать за ней.

Я находился достаточно далеко, чтобы не слышать, о чем она говорила со своими подругами, но достаточно близко, чтобы видеть ее растерянное выражение лица. Когда подруги оставили ее одну, попрощавшись и двинувшись вниз по лестнице, я недолго думая, собрался с силами и шагнул навстречу, чтобы сломить образовавшуюся между нами стену молчания. В конце концов, между нами было слишком много невысказанных слов, которые не давали покоя нашим отношениям.

Но она не стала терять времени даром и, повернувшись, быстрым шагом направилась в противоположную от меня сторону, буквально бросаясь прочь, как будто, сам того не ведая, я стал переносчиком смертельной заразы.

Она избегала меня, и я бы, черт возьми, соврал, если бы сказал, что это не причиняло мне боль.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как каждая клеточка моего тела протестовала против каждого ее шага.

Мысли хаотично метались в голове, не зная, что теперь делать, чтобы вновь добиться ее расположения.

Чтобы вернуть то, что мы потеряли.

Чтобы вернуть мне мою Принцессу.

Я зажмурился и откинул голову назад, затылком встречаясь со стеной.

Я и не подозревал, что сердце могло так сильно болеть из-за простого, казалось бы, игнора. И это было так больно, что хотелось залезть себе в грудь и вырвать оттуда сердце, чтобы никогда больше не испытывать подобных ощущений.

Это не могло продолжаться.

У нее было несколько дней на размышления, я дал ей время побыть наедине с собой и своими чувствами, на самом деле просто не имея другого выбора, ведь нас разделало приличное расстояние, но теперь нужно было что-то делать. Если я действительно ничего не предприму, то окончательно потеряю ее.

Решимость действовать превозмогала любой страх оказаться окончательно и навеки отвергнутым.

— Эй, живучий придурок, — раздалось откуда ни возьмись рядом. — Я думал, что Орлов убил тебя вчера. Что ты здесь забыл?

Я открыл глаза и, увидев перед собой через чур довольного Черепа, хмуро покачал головой, в этот раз совсем не разделяя его веселья.

— Не сейчас, Череп, — тихо пробормотал я. — Не до тебя сейчас.

Только подколов его мне не хватало до полного и безразмерного счастья.

— Дань? — обеспокоено позвал Череп и сделал шаг ко мне. — Все нормально?

Я несколько секунд терроризировал его своим мрачным взглядом, а потом снова покачал головой.

Затем развернулся и с решимостью, вышедшей на совершенно новый уровень, пошел прочь, оставляя за спиной озадаченного и ничего не понимающего друга.

POV Таня

Я должна была догадаться, что мне не удастся сбежать от Громова, а он не успокоится, пока не загонит меня в угол.

— Поговори со мной, — умоляющим тоном вымолвил Данил и мне захотелось ответить на его мольбу, но не так как он того хотел. Мне захотелось ударить Громова по его наглой физиономии.

Но вместо этого я опустила глаза в пол и скрестила руки на груди в защитном жесте, прикрывая хрупкое сердце.

Я должна была догадаться, что он не сдастся и выкинет подобную глупость, граничащую с наглостью или наоборот.

Было время обеда и я сказала девочкам, чтобы они шли в кафетерий без меня. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя после встреч с Данилом, который никак не мог оставить меня в покое. Глядя на себя в зеркало в женском туалете, я говорила себе, что поступала правильно.

Я искренне пыталась убедить себя в этом.

Но при этом я чувствовала себя просто отвратительно, продолжая игнорировать его.

Вдруг я услышала распахнувшуюся дверь и провернувшийся замок, а уже в следующую секунду оказалась лицом к лицу с Громовым.

Как, черт возьми, он продолжал находить меня? Что это за внутренний навигатор, безошибочно ведущий ко мне? Ладно, меня легко можно было встретить у входа в универ и подкараулить у аудитории, зная мое расписание, но найти меня в женском туалете — это было уму непостижимо!

Но быстро к этому удивлению промешалось сильнейшее раздражение, заставившее меня опустить взгляд в пол, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции.

— Таня, посмотри мне в глаза и выслушай меня, — твердо, но с мольбой обратился ко мне Данил, и я соизволила поднять глаза и посмотреть на него.

Но на теплый взгляд уговора не было, поэтому ему пришлось столкнуться с ледяным взором.

— Хорошо, — начала я. — Я выслушаю тебя. Давай, расскажи мне о своих причинах, вынудивших тебя так поступить. Назови свои оправдания. Скажи то, что должен сказать, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы отделаться от укора совести, чтобы больше не преследовать меня.