Чтение онлайн

К началу 1900 г. преклонный возраст заставил Хань Юйбяо уйти на покой, вручив кормило власти внуку Хань Дэнцзюю. Русские звали его на корейский манер — Хандегю. Он обладал всеми качествами своего деда, кроме, пожалуй, умения ладить с более сильным противником. Таким противником для Цзяпигоу стали русские войска, вошедшие в Маньчжурию для подавления Боксерского восстания. Патриот Хань Дэнцзюй сперва дал на своей территории приют остаткам китайских войск, а затем окончательно восстановил против себя русское командование, казнив двоих русских подданных в ответ на казнь хунхузского атамана Лю Ханьцзы.

В ночь на 20 сентября 1900 г. в Гирин приехали двое сыновей Хань Дэнцзюя.

Непонятно, что им понадобилось в городе, который уже 9 сентября был занят русскими войсками. О приезде сыновей знаменитого врага тут же узнало русское командование. На рассвете три сотни казаков оцепили усадьбу. Одному из сыновей хунхузского «президента» удалось уйти, второй был захвачен в плен, а вместе с ним к русским попал секретарь «республики». Командующий русским отрядом генерал А.В. Каульбарс послал Хандегю «приглашение» немедленно явиться в Гирин, а подчиненным приказал готовиться к походу в горы.

Время шло, но Хань Дэнцзюй в Гирине не показывался. Русскому командованию не оставалось ничего другого, как скомандовать поход. 15 октября из городка Шуанъян выступил отряд генерала П.К. Ренненкампфа. Сутки спустя из Гирина вышел второй отряд под командованием генерала А.В. Фока — будущего «антигероя» обороны Порт-Артура. Оба отряда потерпели неудачу. П.К. Ренненкампф попал в окружение в городе Мочеашань, из которого его отряду удалось вырваться только благодаря помощи китайского священнослужителя. 20 октября потрепанный отряд добрался до Гирина. Спустя шесть дней вернулся и А.В. Фок, чье войско натолкнулось в горах на сильное сопротивление хунхузов и китайских солдат.

11 ноября в Гирин неожиданно явился Хань Дэнцзюй. Остается гадать, что повлияло на решение «президента» Цзяпигоу. Возможно, его беспокоила судьба плененного русскими сына, а может быть, произвела впечатление решимость неприятеля. Не исключено, что свою роль сыграл пример бывшего командующего китайскими войсками в городе Хуньчунь генерала Гуна, который накануне сдался в Гирине A.B. Каульбарсу вместе с тысячей своих солдат. Обрадованный покорностью сразу двух сильных противников, русский генерал разрешил Гуну и Хандегю жить в Гирине, гарантировав обоим личную безопасность.

Сдача в плен Хань Дэнцзюя еще не означала капитуляции Цзяпигоу. В горах оставалась готовая к бою армия «республики», усиленная остатками китайских войск. 13 ноября русские войска вновь выступили в поход под личным командованием A.B. Каульбарса. 16 ноября в городе Мочеашань сосредоточились около 2500 солдат и офицеров при 20 орудиях. Отсюда войска продолжили наступление и 21 ноября разбили основные силы хунхузской армии, насчитывавшие 6 тысяч человек. Дойдя до города Куантай, A.B. Каульбарс с основными силами повернул обратно в Гирин. Окончательный разгром противника был поручен «летучему отряду» под командованием A.B. Фока. Несколько дней Фок продвигался в глубь гор, пока не достиг «столицы» Цзяпигоу и резиденции Хань Дэнцзюя, носившей громкое название Цзиньинцзы (Золотой лагерь). Последние остатки хунхузов рассеялись по окрестным лесам, и русский отряд выступил в обратный путь. 7 декабря 1900 г. операция завершилась.

События осени 1900 г. обозначили конец золотого века Цзяпигоу. Впрочем, ее история на этом вовсе не завершилась. Дождавшись ухода русских войск, Хань Дэнцзюй вернулся на пепелище «хунхузской республики» и, собрав остатки ее «граждан», зажил прежней жизнью. Знакомство с генералом A.B. Каульбарсом, корректно относившимся к пленникам и выполнившим все свои обещания, заставило Хань Дэнцзюя проникнуться уважением к России. Спустя несколько лет, во время Русско-японской войны, Хань Дэнцзюй выступил на стороне своих бывших победителей и своими силами охранял левый фланг русской Маньчжурской армии.

Борьба с неуловимыми шайками «краснобородых», наводнявшими Маньчжурию и Уссурийский край, долгие годы шла с переменным успехом. Нечасты были случаи, когда власти обеих стран могли похвастаться безоговорочным успехом на «хунхузском фронте». Приходя в себя после очередной вылазки «братьев», жители русского Приморья и их китайские соседи могли, по крайней мере, утешаться тем, что, несмотря на все поражения, их начальство не прекращает попыток обуздать разбойников. Гораздо хуже обстояли дела на севере Корейского полуострова, где хунхузы были полными хозяевами жизни и смерти мирных жителей.

Корея, с конца XIV в. находившаяся под властью королей из династии Ли, во второй половине XIX столетия продолжала придерживаться правила жесткой самоизоляции, всячески ограничивая любые контакты со всеми иностранными державами, кроме Поднебесной. Китайские императоры считались сюзеренами корейских монархов. В 1860 г. Корея стала соседкой России, причем граница двух стран была проведена без участия корейских представителей: их роль взяли на себя китайцы. Уже спустя три года в Уссурийском крае появились корейцы, переправлявшиеся через пограничную реку Туманган, чтобы поселиться во владениях русского царя. Переселенцы рассказывали о невыносимой жизни на родине, о налогах, выбивавшихся властями, несмотря на неурожаи и отсутствие заработков. С ужасом рассказывали корейцы о хунхузах, спокойно приходивших в их страну из Маньчжурии и бесчинствовавших в крестьянских селениях. На севере полуострова «краснобородые» чувствовали себя как дома. Королевский двор, худо-бедно поддерживавший порядок на юге страны, совершенно не интересовался судьбой своих подданных, живших вдоль китайско-корейской границы. Последствия такого пренебрежения для всего севера страны были ужасающими. Корреспондент газеты «Владивосток» в конце 1896 г. писал: «Нам передают из Кореи, что китайские хунхузы положительно поселились среди корейцев в округах, прилегающих к русско-китайской границе, и хозяйничают там как у себя дома, занимаясь грабежом и разбоем. Не довольствуясь этим, хунхузы целыми бандами переходят из фанзы в фанзу, пожирая все у них, как голодные волки, пируя на хозяйский счет, насилуют и женщин и девушек, даже уводят их с собой, и корейцы бессильны противиться этому».

Любимым прибежищем хунхузов в Корее были непроходимые леса, покрывавшие базальтовое плоскогорье Чанбайшань, увенчанное снежной короной священной горы Пэктусан (Байтоушань). Горная страна, где берут свое начало крупнейшие реки Кореи и Маньчжурии — Сунгари, Амноккан (Ялуцзян) и Туманган (Тумэньцзян или просто Тумэнь), — долгое время оставалась белым пятном, где не ступала нога европейца. К концу XIX в. в этих местах удалось побывать нескольким путешественникам — миссионеру-иезуиту Дю Гальду, а также англичанам Джеймсу, Фульфорду и Янгхазбенду. В последние годы столетия, после того как границы Кореи приоткрылись для иностранцев, полковник русского Генерального штаба П.П. Стрельбицкий задался целью найти прямой путь из китайского города Хуньчунь в Мукден через горы Чанбайшаня. Стрельбицкому удалось пройти вдоль реки Туманган до самого Пэктусана. Полковник даже совершил восхождение на вершину горы [15] , оказавшейся потухшим вулканом, однако с этого момента его отряд стали преследовать неудачи. Местные жители убедили Стрельбицкого, что прямой дороги с Пэктусана в долину реки Амноккан нет, и русский путешественник повернул обратно.

На пути к священной горе отряд Стрельбицкого едва не подвергся нападению большой шайки хунхузов. К счастью, шпионы «краснобородых», следившие за передвижением русских, донесли атаману о хорошем вооружении отряда. Разбойники предпочли не связываться с путешественниками и скрылись в тайге, оставив на пути отряда Стрельбицкого следы бивака: шалаши, костры и деревянные таганы, на которых «краснобородые» устраивали свои походные котлы.

Рассказы полковника о природных богатствах полуострова заинтересовали русское правительство, и осенью 1898 г. в Корею отправилась большая экспедиция А.И. Зве-гинцева, участники которой должны были наметить каналы распространения в стране русского влияния. Один из отрядов экспедиции, изучавший пути сообщения вдоль маньчжуро-корейской границы, возглавил Н.Г. Гарин. Талантливый писатель, известный в истории отечественной литературы под псевдонимом Михайловский, Н.Г. Гарин по своей основной специальности был инженером-путейцем. Много и плодотворно трудился Н.Г. Гарин при подготовке строительства Транссибирской магистрали. Способный инженер наметил точку пересечения «Великого Сибирского пути» с рекой Обью, положив начало истории города Новосибирска. Кроме того, именно Гарин разработал проект строительства магистрали в обход Томска, что позволило сэкономить огромные средства государственной казны. Для изучения путей сообщения Кореи кандидатура инженера Гарина подходила идеально.

14 сентября 1898 г. партия Н.Г. Гарина покинула пределы Российской империи, переправившись через Туманган у пограничного знака «литер Г». Потратив несколько дней на изучение судоходных условий устья реки, путешественники выступили в западном направлении и, миновав города Кёнгхынг, Хойрёнг и Мусан, 24 сентября углубились в горы близ китайской границы. В каждом селении жители жаловались начальнику партии на хунхузов. Корейские деревни жили в постоянном страхе перед набегами маньчжурских разбойников. К тому же нехватка плодородной земли заставляла корейцев арендовать поля на китайской территории, где «краснобородые» часто похищали земледельцев, требуя уплаты выкупа. Опасность нападения бандитов заставляла маленький русский отряд держаться вместе. Путешественники были неплохо вооружены: помимо нескольких винтовок армейского образца, в их распоряжении были охотничьи ружья и револьверы. Сам Гарин еще в Петербурге обзавелся многозарядным карабином системы Маузера. 26 сентября отряд достиг Тянпэ — последней деревни на пути к Пэктусану. Местные жители рассказали Гарину, что в окрестностях горы действует шайка численностью до 40 разбойников. Несмотря на то что «промысловый сезон» хунхузов подходил к концу, «краснобородые» и не думали покидать горы. За несколько месяцев до появления русских хунхузы похитили двоих местных жителей и теперь ожидали уплаты выкупа в 500 лян серебра. Гарин и его спутники не подозревали, что их экспедиция уже давно попала в поле зрения «краснобородых», почуявших новую добычу. В ожидании удобного момента разбойники установили за отрядом слежку.