Чтение онлайн

– А у вас в деревне, повелитель, было еще одно меткое выражение, позволь напомнить: дурью маешься!

– Было. Маюсь.

Хвак застонал, захныкал без боли, завозился, переворачиваясь на живот, и прямо на карачках побрел на берег - обсыхать и одеваться. Дно каменистое, ровное - ни песчинки, ни камешка к коже не прилипло. А грязь и пот с тела унесло, как и не было... Хоть и говорил Джога, что постоялые дворы да трактиры кругом стоят, любой выбирай, но это, увы, не совсем так: до той же "Сударыни-демона" шагать и шагать, хоть бегом труси - раньше заката не дотянешься! И до остальных окрестных кабаков путь не близок, но хитрый и коварный Джога неплохо изучил вкусы своего повелителя: "Сударыня-демон" - самое приятное и веселое место, которое только можно сыскать вдоль границы Плоских Пригорий... "Ручеек" тоже неплох, даже несколько поближе будет...

– Может, в "Ручеек", Джога?

– Как прикажешь, повелитель. Но вряд ли там сегодня музыка будет...

– Хм... Тогда не годится. Ладно, Джога, будь по-твоему: в "Сударыню" двинемся.

Чтобы добраться до любого постоялого двора, надо было выходить из Плоских Пригорий, в обжитые места, но Хваку все чаще нравилась пустынная, заповедная чистота этих мест и он выбрал место для ужина с ночевкой вовсе не потому, что жаждал плясать и слушать музыку, нет: просто до "Судырыни-демона" почти половину пути можно было шагать по Пригорьям... Люди здесь очень редки, тем более - вне имперских дорог, воздух прямо целебный, надоедливую мелкую нечисть Джога своею аурой отгоняет, а против крупной да настырной - секира всегда под рукой; сапоги прочные, хоть и топтаные, вода в баклажке есть, из недавнего ручья набрана, заклинанием укутана - долго будет холодна... Стрекозка... с синими глазами... Чего это она?..

– Слушай, повелитель...Хвак, а Хвак? Давай свернем, а? Что-то мне не хочется по той лощинке идти. Сам же мне про стрекозку рассказывал? Давай свернем?

– Чего, чего? Джога, да ты в своем ли уме...

– В твоем, повелитель! И мне там тесновато, признаться...

– Цыц. Прямо пойдем. Чтобы я в родных, можно сказать, местах сворачивал... Ишь... всполошились... стрекозки с Джогами...

Тропинка словно под гору пошла - сама путника подгоняет, впору на бег переходить... Стук... Звяк... словно железом по железу... И тропинка уже не тропинка, и дорога, хоть и не имперская, но ровная широкая, двое пеших легко разойдутся. А потом дорога возьми и лопни в небольшую полянку... так уже было однажды... ой-ёй-ёй, зря не свернул... а посреди полянки мужик в кожаном переднике молотом по камню стучит... Угу, сие не камень, а наковальня, и мужик тот - кузнец. А кузнеца того Хвак уже раньше видел, а имя-то у него - Чимборо, бог кузнечного дела и боевых ремесел!

Волосы под шапкой шевельнулись, Хвак молча развернулся и пошел прочь. Но бог Чимборо уже стоит перед ним: в одной руке молот, а другая под передником чего-то там почесывает. Надвигается с недоброй улыбкой, пятиться заставляет, туда, к наковальне...

– Ты скажи мне, добрый молодец, в кого ты такой дурак, если самого бога намерен пешком избегнуть?

А у Хвака и язык к зубам примерз... И вдруг слова сами в ответ выскочили.

– В богов.

Наверное, Джога ему сию дерзость подсказал, нашептал... Эй, Джога... Эй... Нет, Джога-то как раз примолк и в самый крохотный комочек ужался, словно и нет его...

– Дурак, но предерзкий. А скажи-ка мне, тупой голодранец, кто это там у тебя в голове сидит, молчит, мелкой дрожью трусится? Не шут ли мой Джога? Джога! Слышишь меня?

Словно бы тени возникли там и сям, справа и слева - три женщины обступили Хвака, но не то, чтобы вплотную - до каждой по два полных шага... И до Чимборо столько же. Хвак попятился куда-то вбок, пока не нашел спиною хоть какую-то защиту - ага... скалу. Против богов и гранит хлипче тумана, да все-таки... больше, чем ничего... Ах, да, понятно, что они про Джогу знают, ведь это они сами, много лет тому назад, Джогу в голову к нему подселили...

– Не отдавай, о, не отдавай меня, повелитель!..
– Впервые, за все время знакомства, столько ужаса уместилось в Джогиных словах... Вернее, второй раз, а первый - когда он его и себя в реке топил... Нет, пожалуй, сейчас Джога даже еще больше перетрусил, чем тогда...

– Шут! Ты слышал?
– Чимборо, опять придвинулся к Хваку, вытянул вперед правую руку, ладонью к небу.
– Ко мне.

Хвак, оробевший по самые пятки, все-таки нашел в себе силы и упрямство для несогласия.

– А чего это - к тебе? А, Чимборо, чего пальцы растопырил? Я условия знаю. Без моего согласия он - никуда, понял? А я не соглашусь. Сами подарили - всё теперь. Пока я жив - он мой! Вот так вот.

Чимборо выпучил на Хвака багровые глаза, раскрыл до отказа клыкастый рот и засмеялся, затряс бородищей.

– Сестрицы, каково, ну вы слышали: червяк умеет говорить! Ну не-е-ет, Матушкино благоволение - это одно, а наглость и святотатство - гораздо иное! Ради наведения должного порядка во Вселенной - и гнев ее стерпеть бы можно. В этот раз с тобою цацкаться никто не будет... "Пока он жив" - вот потеха! Джога, иди сюда! Иди, пакостник, несколько лишних мгновений ничего не решают... Впрочем...

Чимборо взмахнул ужасным своим молотом, но Хвак, до этого прижатый лопатками к каменной стене, почему-то успел скакнуть в сторону. Каменные осколки брызнули во все стороны, словно испуганная стая птеров, по небольшой скале пошла трещина, от макушки и глубоко в землю...

– А, ты прятаться! Ну, на, держи, смертный!

Второй удар молота был еще более стремителен, да только Хвак и тут спроворил, себе на диво: успел выхватить и подставить под удар молота секиру, подарок Варамана. Секира за эти годы полностью сроднилась со своим новым хозяином, научилась понимать его, а он ее: слабая отдача - обычный удар, посильнее тряхнуло - стало быть, перерублены сверхпрочные латы храмового стража с тройной магической защитой... А тут словно бы все вместе заорали от дикой боли - Хвак, его секира и... кузнечный бог Чимборо!

Хвак даже решил на мгновение, что рук лишился - так-то нестерпимо резануло по суставам да жилам! Ан нет: на месте руки, только ногти полопались, алая кровь из них брызжет! Но и Чимборо - также во всю глотку орет, рукою грудь зажимает, а оттуда - не понять - то ли кровь хлещет, то ли лава пышет, то ли огнь клубами вырывается!

– А-а-а! Проклятый Вараман, его секира нашлась! Брат называется, сунул кому ни попадя! Тиги, Умана, Луа! Помогите же, мне рану никак не унять! Больно!

– Рана сама уймется, братец! Потерпи еще малость, я уже вижу, что Вараманова зловредность на исходе, вот-вот иссякнет... Ай! Он и меня!..

Хвак, тем временем, тоже пребывал в муках и орал что было голоса: кувалда бога Чимборо соскочила с перерубленной рукояти и ударила его в левое плечо - от эдакой боли едва позвоночник на землю не вывалился! По сравнению с нею, даже ломота в локтях от предыдущего удара - просто птеров щебет! Но Хвак, несмотря на ослепляющую боль, секиру из руки не выпустил, даже наоборот, взмахнул ею еще раз, продолжая орать, и наскочил на отвратительную бородавчатую... да, вроде бы Уману... Он помнит ее! Руку опять тряхнуло, очень больно, хотя и полегче, а уродливая богиня лишилась своей сабельки... и вроде бы пальцев... Ай да секира!
– самих бессмертных богов ранить умеет! Все равно страшно!

Но тут из пустоты соткался еще один бессмертный... в кольчуге, с огромным черно-багровым клинком в обеих руках... Ларро! Последние остатки храбрости и куража вмиг покинули Хвака: где уж тут сражаться - бежать! Прятаться, как можно скорее!.. Затылок по сию пору помнит прикосновение страшного меча... Ноги трясутся... на них не то что бежать - стоять непросто... С великого перепугу Хвак ухватился окровавленными пальцами за Чимборову наковальню, что оказалась рядом - секира послушно повисла на петле у запястья - поднатужился и метнул ее куда-то туда... откуда надвигалась неумолимая черно-багровая смерть... Бежать! А тут... как назло... ноги по самую лодыжку увязли, как в глине, в гранитной тропе!.. Ужасающий грохот сопроводили ругательства, да такие прегнусные - Хвак даже от Джоги подобных не слыхивал! Тем не менее, они придали сил изнемогшему от ужаса человеку, он высвободил ноги из каменной трясины и бросился прочь! И в этот раз, как и в далеком прошлом, дорога хитрила, пыталась вывернуться, обмануть, дабы пригнать человека обратно, в то же место, к богам, но теперь у Хвака вполне хватало зрения и воли, чтобы не поддаться на морок пространства, преодолеть его... К тому же и страх подгонял и направлял не хуже иного пастуха... Сильнейший удар пониже спины едва не сбил с ног, и все-таки Хвак сумел удержаться на ногах: ох, быстрее, ну, еще быстрее!.. Хвак мчался во всю мочь, словно бы наяву ощущая, как меч бога войны впивается и отделяет вдавленную голову от жирных плеч... Перед глазами мелькнуло что-то... стрекозка, та самая... куда-то за спину... И... отступил ужас... И шум погони ослаб... нет его... нету. И стрекозки нет, где-то там, сзади осталась...