Чтение онлайн

Он вошел внутрь. Над его головой зазвенели колокольчики.

Он не удостоил вниманием кухонную утварь, люстры, лампы, винтовки. После них шел длинный ряд блестящих белых трубок с янтарными мундштуками. Одна из них - из огненного опала - лежала отдельно на черной материи. Некоторые изумляли взор изысканной резьбою, изображавшей замысловатые узоры: лица, животных, а одна из трубок - плоская - имела форму имперского истребителя, скользящего по воздуху.

Из-за прилавка появился низкорослый, мускулистый мужчина с глянцевой лысиной. Его глаза изучающе-добродушно разглядывали Реннера.

–  Трубки, - проговорил он.

–  Совершенно верно. И сколько у вас стоят эти штуковины? Например, вон та, черная?

–  Нет, сэр. Этой трубкой уже пользовались. Она моя. После закрытия я убираю ее с витрины. Это только для показа.

–  Гм. И сколько же времени...

Старик снова зашел за прилавок и вытащил трубку с вырезанным на ней лицом, очень красивым женским лицом. Длинные, волнистые волосы ниспадали на плечи.

–  Я курил Жизель двадцать шесть лет. Но долго она уже не выдержит. Год, полтора, а потом матрица приятно темнеет. Но все равно, это очень долго для длинных трубок.

–  Она проживет еще дольше, если курить не только ее. Сколько?..

–  Вы убедитесь в том, сэр, что дома вы будете курить только эту трубку. Опаловый сепиолит не изнашивается после нескольких тысяч затяжек. А в путешествия лучше всего брать трубку из вереска.

Занятно. В путешествие ты берешь дешевые трубки, и, разумеется, небольшие. Длинные трубки менее удобны, но лучше курятся. Однако большинство из трубок на витрине были карманного размера.

–  У вас есть где-нибудь еще трубки побольше?

–  Нет, сэр, это все, что у нас имеется.

–  Гм. И сколько стоит вот эта большая?

–  Девять сотен крон.
– Хозяин магазина двинулся к прилавку. Трубка имела вид головы животного, отдаленно напоминающего слона.

–  Слишком дорого. Я видел более искусную резьбу, - сказал Реннер.

–  На опаловом сепиолите?

–  Что вы, нет. Скажите, а трудно делать резьбу?

Старик улыбнулся.

–  Вообще-то - нет. Местные умельцы. Может быть, вы хотите купить необработанную трубку, как эта.
– Реннер увидел очень большую трубку, с чашкой крупнее его кулака, с длинным чубуком и коротким мундштуком. Возьмите ее на другую планету. Отдайте ее там хорошему резчику.

–  И сколько?

–  Тринадцать с половиной.

Для Кевина это были не деньги. Хотя через его пальцы проходило и не очень много денег. Несомненно, он получит пенсию в ИВКФ, и может быть занесен в завещание Бери... но ему приходилось вести тщательный учет своим текущим расходам. Поэтому Кевин покачал головой и сказал:

–  Нет. А вот эта?

–  На других планетах такая трубка стоит дороже. Намного дороже. А когда вы прокурите ее, цена только поднимется.
– Старик поколебался, затем произнес: - Двенадцать сотен.

–  А за тысячу не отдадите?

–  Нет. Загляните в другие магазины. Вернетесь, если передумаете.

–  Ладно, грабьте. Продайте мне ее. А табак у вас имеется?
– Кевин вытащил карманный компьютер и дождался, пока хозяин сверял денежный перевод, заворачивал трубку, протягивал через прилавок. И добавил жестянку с местным табаком. Бесплатно.

Кевин помнил, о чем ему еще хотелось спросить... и внезапно понял, что этого делать нельзя. Он лишь усмехнулся и промолчал, пока старик, возвратив ему ухмылку, не произнес:

–  Никто не знает.

–  Да ладно, и как же их доставляют?

–  Частные корабли. Люди улетают, а потом возвращаются с камнем. Неужели вы думаете, что их можно заставить что-нибудь рассказать?

–  Ну... а?..

–  В Питчфорк Ривер много всяких криминальных типов. Они не контролируют опаловый сепиолит, и никогда этим не занимались. Мои поставщики говорят, что сами не знают, откуда его доставляют; они всегда приобретают его где-то в другом месте. Я слышал это так часто, что уже начинаю верить этому. Некогда я помогал деньгами некоторым геологам, когда был моложе. Они так ничего и не обнаружили. В общем, выбросил я тогда деньги коту под хвост.

–  Да уж, скверное дело.

–  Вы не отыщете ни одного магазина, торгующего только опаловым сепиолитом. На него можно наткнуться случайно, время от времени. Вот уже двадцать лет не обнаруживается нового источника, поэтому он такой дорогой. Кое-кто из нас считает, что он приходит с севера. Ведь север - более геологически активен, и корабли вылетают главным образом в том направлении.

–  Однако они охотно поторговались бы, - сказал Реннер своему карманному компьютеру, предварительно поставив его на "ЗАПИСЬ".
– Еще двое посредников предлагали мне сделку. Это уже трое из четверых. Полагаю, они вот-вот ожидают нового поступления. Цена сразу упадет. Это будет соответствовать отмеченным вами циклам: медленное повышение в цене, затем пик, потом резкое падение, и так - примерно каждые двадцать лет.

Он выключил компьютер и спрятал его во внутренний карман. Затем поймал такси, проехал некоторое расстояние, расплатился и вышел. Реннер находился на узенькой клинообразной опушке небольшого ухоженного леска с аккуратно подстриженными деревьями. Это был Таннер Парк, рядом виднелся мост, с которого открывалась северная часть города.

Перейдя мост, Реннер увидел бар, располагающийся чуть ли не в трущобах; дома стояли очень близко друг к другу. Выбоины в тротуаре и выбитые лампочки в фонарях наводили на грустные мысли. Ясно, что здесь давным-давно не производилось никакого ремонта, а уровень преступности был очень высок. Реннер даже пожалел, что отпустил такси. И медленно побрел по улицам, выискивая то, что хотел увидеть.

Его взору предстала вывеска: "Магический червь". Ее присобачили к стене высокого бетонного здания, разрисованного кричащими и вызывающими граффити. Неужели здесь он надрался в стельку в позапрошлую ночь? Впрочем, какое это имеет значение? И Кевин вошел внутрь.

Середина дня. Народу совсем немного: четверо у стойки бара, двое - за большим столом. Ни одной женщины. По виду - работающие: удобная, прочная одежда. Реннер заказал "Водные крылья" и удобно откинулся на своем месте, чтобы впитать в себя атмосферу заведения.

Безусловно, здесь находились те, кто грабит туристов...

Однако никто не шевелился. Словно Реннер был человеком-невидимкой.

Он развернул свою покупку. Осторожно набил чашечку трубки табаком и прикурил.

Когда на тебя откровенно глазеют - это считается оскорблением. Однако никто даже не посмотрел в сторону Реннера. Тем не менее, он почувствовал, что остальные посетители бара начали осознавать его присутствие. И тогда Реннер громко сказал:

–  Старик оказался прав. Ужасная дрянь, а не табак! Это было истинной правдой.