Чтение онлайн

— За что же мне прощать вас? Разве вы виноваты в чем-то? Вы столько сделали для меня, хотя могли и не делать. Могли просто мимо пройти… Да и он ведь хотел, как лучше. Чтобы вам спокойней было, ведь вы его отец и он волнуется за вас.

Карандаш вдруг резко пристукнул по столу ладонью, так что я невольно вздрогнул, а он воскликнул с досадой и гневом:

— За себя он волнуется, за свой покой!

Я беспомощно замолчал не зная, что еще тут можно предпринять, как поправить положение. Мне хотелось, чтобы между ними были прежние очень добрые и теплые отношения, чтобы они оставались большой дружной семьей, любящими друг друга родными людьми. Мне очень нужно было знать, что такие семьи есть. И тогда я тоже мог хоть иногда согреваться этим теплом, чувствовать свою пусть небольшую причастность к нему. Карандаш поднял голову и печально посмотрел на меня. Тогда я, запинаясь от волнения и расстройства, сказал, поймав себя на том, что по примеру Птицы, стал комкать в руках тонкую бумажную салфетку:

— Вы ведь простите его, да? Пожалуйста, не надо из-за меня ссориться, мне плохо от этого. Вы же родные люди. Мне все равно приятно, что вы и меня хотели видеть своим сыном. Я знаю, как вы ко мне относитесь. Это важнее, чем если бы мы жили вместе. Мне так кажется.

— Верно. Только ты тоже часть нашей семьи, очень важная ее часть, и для меня все равно, что сын. И всегда будешь! Запомни это, пожалуйста, хорошенько! И мне бы очень хотелось, чтобы у тебя был дом, настоящий дом. И чтобы это был наш общий дом. А за Баську-подлеца, все же прости.

Он похлопал меня по руке и произнес устало:

— Упустили мы его с женой в свое время. Как же, сын, первенец! Залюбили, забаловали! После него долго никого не было, да и родился он слабеньким, все жалели его, берегли. Ругаю себя порой нещадно. Видел ведь, что кривое деревце растет, да все надеялся, что выправится со временем. А он со временем только хитрее стал. Остальные-то мои на него совсем не похожи, так что ты не бойся. Я тебя с ними все равно познакомлю, они только рады будут. Точно тебе говорю, уж ты поверь! Да и Баська, хочу верить, все же не безнадежен. А я-то, дурак, понять не мог, почему ты от него так шарахаешься!

Карандаш постепенно оттаял, повеселел, мы допили чай. Он рассказал, как ему жилось в санатории, что он скучал по занятиям, и по нашим с ним прогулкам, спросил, как поживает Йойо, и просил передавать ему привет. Сказал еще, что будет ждать нас в гости, если только такая знаменитая личность снизойдет до посещения его скромного жилища. Я пообещал, что непременно зайдем как-нибудь, и что Йойо ему понравится, и что он совсем не гордый, а очень добрый и веселый. На что Карандаш заметил, что раз Йойо мой друг, он ему уже нравится. Мы еще долго разговаривали, но я видел, что Карандаш устал и ему нужно отдохнуть. Поэтому не стал засиживаться. Карандаш предложил мне остаться заночевать, но я отказался, сказав, что Йойо будет волноваться. Ведь я даже не сказал ему куда пойду, но что я непременно приду на днях с ночевкой. На том мы и расстались.

А когда вышел из подъезда и направился в сторону интерната, то вдруг услышал, как меня кто-то окликает. Обернувшись с изумлением увидел Лайлу. Девчонку из прежнего лицея для одаренных. Мы с ней одно время вместе ходили в художественную школу, пока я не начал заниматься в студии. Она изменилась, так что я не сразу узнал ее. Отрастила свои светлые и тонкие волосы, которые до этого стригла очень коротко и оттого временами была похожа на одуванчик, а сейчас выглядела совсем неплохо. Похоже, что наша встреча ее обрадовала. Во всяком случае, она смотрела весело и удивленно.

— Вот не ожидала тебя здесь увидеть? Каким ветром занесло, давай рассказывай? Не торопишься?

Я ответил, что не тороплюсь, куда мне было торопиться, и что приходил в гости к своему учителю. Она засмеялась и сказала, как удачно, что она тоже никуда не торопится и, значит, есть время поболтать. Да уж, болтушка она была еще та! Ее так и звали в лицее Лайла-Помолчи! Кого угодно могла заговорить. По-моему, это и был ее настоящий талант. Так что я сильно не напрягался, зная по опыту, что говорить в основном она будет сама, и мне не нужно особо стараться в поддержании разговора. Так, собственно, и вышло. Мы двинулись дальше по улице. Лайла без умолку трещала про свой новый дом, как ее там хорошо приняли, какие им подарки спонсоры делают и куда их возили и что показывали, вот только в личной жизни не везет. Очередной парень, из городских, такой попался никчемный. Тут Лайла надула губки и хитро посмотрела на меня.

— Ну а ты, как устроился, что молчишь? Может и подружку уже завел?

Я сказал, что у меня все нормально, все по-прежнему. И она вновь принялась разливаться соловьем, заметив между делом, что раз я по-прежнему свободен, то мы могли бы оказать друг другу моральную поддержку, объединиться перед лицом этого сурового и несправедливого мира, и вспомнить старую дружбу. Я правда, не помнил, чтобы мы были особенно дружны прежде. Может немного больше, чем с другими из-за совместных посещений художки. Я скептически хмыкнул, а Лейла принялась с энтузиазмом и восторгом развивать дальше эту, как ей показалось, удачную мысль, решив в итоге, что наша встреча — это рука судьбы и не нужно противиться ее воле. Лайла была просто невероятно компанейской девчонкой, с репутацией своего парня. С ней было довольно просто. Тем более, что главной твоей задачей было делать вид, что слушаешь. Но я как-то не представлял, что может нас еще связывать, кроме недолгого общего прошлого. Поэтому постарался, как можно деликатней объяснить ей, что никак не в состоянии сейчас заниматься чьей-либо моральной поддержкой, так как готовлюсь к поступлению в вуз. Да и просто не гожусь на роль ее парня, о чем она сама прекрасно знает.

На Лайлу это не произвело должного впечатления, зато дало ей новый повод порассуждать о недостижимости идеала в представителях противоположного пола, но что я не должен отчаиваться, так как она видит во мне скрытый потенциал и берется вывести его на всеобщее обозрение. Я, однако, неблагодарно не внял своему счастью и продолжал упорствовать. В конце концов, ей пришлось смириться с тем, что я так и останусь наедине со своим потенциалом. Что меня вполне устраивало. Впрочем, это ее совсем не расстроило, и она продолжила все так же безмятежно болтать о различных пустяках. Я как-то задумался под ее неумолчное тарахтение, пока не обнаружил, что мы уже на подходе к нашему «дому с привидениями».

— Постой, постой, — перебил я ее, очнувшись от раздумий. — А ты, собственно, куда шла-то?

— Сначала я шла в книжный, потом собиралась заглянуть к одной знакомой, но вот встретила тебя, какая удача, согласись! И теперь мы идем к тебе в гости, разве не так?

Это было как-то неожиданно, даже внезапно.

— Ты в этом уверена?

Расслабился называется, потерял бдительность, и теперь если срочно ничего не предпринять, придется вести Лайлу в гости. Что я только там с ней делать буду? Как назло, ничего достойного в голову не приходило, а быть грубым мне не хотелось. Я попытался намекнуть ей что может как-нибудь в другой раз, но она решительно помотала головой, заявив, что в другой раз будет другой раз, а сейчас самое время для этого раза.

— Да как ты не понимаешь, если я сейчас не увижу, где ты живешь, я вся изведусь от любопытства. Тем более, что все наши, кто остался здесь в городе, по-прежнему, видятся друг с другом, а ты один пропал и не даешь о себе знать.

— Лайла, там нет ничего интересного и потом, тебе обратно далеко добираться будет!

— Ты меня проводишь на остановку, и я прекрасно доберусь! Ничего интересного, говоришь? А откуда тогда у тебя шрам на подбородке?

Я машинально прикрыл рукой подбородок. Но было поздно. Лайла продолжала с легкой насмешкой разглядывать мое лицо, даже замолчала, явно ожидая ответа.

— На физре о снаряд ударился. Ничего криминального и сенсационного.

Она немного поохала и, потом, к моему большому облегчению, принялась вдохновенно рассказывать о новом учителе физкультуры в своей школе. Такой молоденький и симпатичный, но просто кошмар, какой зверь! Гоняет их почем зря, так что даже глазки толком не построишь.

— Ну ты представь, Хьюстон! — громко хохотала она. — Стоишь перед ним с красной физиономией и выпученными глазами, едва дышишь после километровой пробежки и пытаешься при этом свою самую обольстительную улыбку изобразить. А он в ответ на это тебя еще и отжиматься посылает. Садист! Такой в итоге оскал получается, что просто ужас-ужас! Я бы на его месте уже давно сбежала! Зато посещаемость стопроцентная! Такие мы с ним стройняшки скоро станем, прям закачаешься!