Чтение онлайн

– Благодарствую, Обережница, - говорит тихо.
– Век буду помнить.

И замедленно, как во сне, идёт мимо нас к двери.

Не идёт - лебёдушкой плывёт. Не девчонка разгневанная, что часа два тому назад к нам влетела - Царь-девица.

А я вдруг прихватываю полотенце и вытираю со лба градом бегущий пот. Спина у меня мокрая. В изнеможении опускаюсь на свободный стул.

– Пробило?
– участливо спрашивает Лора.
– Откуда знаешь эту науку?

– Увлекалась когда-то, - начинаю шарить по столу и натыкаюсь на кружку, что протягивает мне подруга. Горячий, очень крепкий, очень сладкий чай, прямо как тот, которым меня Ян не так давно отпаивал. Кипяток даже не обжигает.
– Было дело, и прочитала много - в интернете же всего полно - и пошила. Хочешь, верь, хочешь, не верь, а если оберег шьёшь для кого-то конкретно - он так выматывает, потом неделю как варёная ходишь. Потому-то я с ними нечасто связываюсь. Надо же!
– удивлённо кручу головой.
– Ни за что не подумала бы, что здесь мне это пригодится.

Лора бросает взгляд через окно во двор и вдруг подскакивает:

– Гляди, гляди!

Мы прилипаем к стеклу, я даже забываю об усталости; однако, стол нам мешает, поэтому бежим к двери. А во двор к нам уже заехали двое всадников, явно не из здешних завсегдатаев, в доспехах, в алых плащах, кони резвые под ними пляшут... Притиснули бедняжку Ольгу к забору и пройти не дают. Мы с Лорой в праведном гневе одновременно шагаем в дверной проём и застреваем, мешая друг другу.

В это время один воин цыкает на другого, спешивается. Прижав руку к груди, говорит что-то Ольге, видать, извиняется. Она пунцовеет, но глаз с обидчика не сводит, молодец. Тот берёт её за лапку, деликатно отводит в сторону и начинает задушевный разговор.

Второй чешет где-то в районе шлема - облом, мол, и подъезжает к крылечку.

– Может, сразу и в дом заедешь?
– не стерпев, окликаю я строго.
– Прямо с конём, чего уж там!

– О, хозяюшка!
– он оборачивается к нам, поправляется: - Звиняйте, хозяюшки! А как мне Васюту найти?

– Гонец, что ли?
– подозрительно спрашивает Лара.
– Так одного хватило бы, с каких это пор вас по двое посылают? Заплутать боитесь?

– Воевода Ипатий в два место послал, так мы на обратном пути встретились. Решили хозяина здешнего предупредить, что воевода вечерком зайти может.

– Ступай, мы передадим, - отвечает Лора.

– Так я...

– Ступай-ступай, - она непреклонна.
– Сказано - передадим. Будет ждать к вечеру. Да предупреди своих головорезов, чтобы не выражались тут и сильно не пили, могут быть дамы... Дамы, а не девки, понял?

Тот аж вздрагивает от грозного оклика.

– Всё понял, хозяюшка.

– Свободен. И дружка своего забирай, нечего ему там девушке зубы заговаривать, чай, на службе.

– Ты что?
– шиплю я.
– Пусть поговорят!

– А ничего, - твёрдо отвечает она, - нечего дисциплину разлагать. Пусть чин чином свиданку назначает, а не любезничает в рабочее время. Так пойду Васюте передам, что нужно.

На входе в зал она оборачивается - и очень уж пристально на меня смотрит. Словно впервые видит.

– Обережница, значит?

Зачищаю следы девичьих посиделок. Какая я вам, к шутам, Обережница? Нет такого персонажа. И не было ни в одной игре. И не будет. И долго ещё ворчу, потому что чувствую, что обижена: чаёвничали-то вместе, а посуду мыть мне одной.

Глава 7

Ох, пироги-пирожочки, всем вы хороши, и румяны и пышны, да только пока с вами закончишь - уж и есть не захочешь. Хорошо, что на подходе целая орава голодных и благодарных едоков, всё подчистят. Спину снова привычно ломит, да и надоело, по честности сказать, лепить, смазывать, ставить в печь, проверять, вынимать. Но вот, наконец, и до последнего очередь дошла: достаю его, капустным духом соблазняющего, сбрызгиваю водичкой и прикрываю чистым полотенцем. Хватит н сегодня. Немного теста осталось, да оно слегка перестояло. Сейчас мы его заварим, лишнюю кислинку уберём, и пусть до утрешних блинов подождёт.

Ставлю на плиту корчик.

И надо ж тому случиться: мне молоко надо караулить, глаз не спускать, а тут, как на грех, появляются двое, и, по всему видать, внимания сейчас начнут требовать. Хоть и краем глаза, но вижу, что вид у Лоры рассерженный, у Васюты - подозрительно смущённый.

– Случилось что?
– спрашиваю обречённо. Васюта мнётся.
– Не тяни, а то молоко упущу.

– Ваничка, тут такое дело... Гость у меня будет нынче. С дружиной.

– Знаю, и что, не накормим, что ли? У нас вон пирогов немеряно, гусей зажарим...

Он опускает глаза.

– Надо бы встретить... Ты сперва от сковородок отойди подалее, лапушка...

Та-ак. И что у него за пазухой, из-за чего я, по его мнению, должна за сковороду схватиться?

– Хороший гость, уважаемый: воевода Ипатий. Традиции любит, так надо бы соблюсти, встретить, по старинному обычаю чарочку поднести.

Не люблю, когда взрослые мужики мямлят.

– Васюта, уж не хочешь ли ты, чтоб я ему сама эту чарочку поднесла? На серебряном подносе?

По глазам вижу - хочет.

Что, такой серьёзный гость?

Рука моя тянется за сковородкой, но в этот момент молоко в корчике шипит. Поспешно его снимаю.

– Даже не надейся, - говорю строго.
– Ты хоть своей головушкой подумал? В чём я пойду? В этих затрапезных штанах? Не стану я позориться, да ещё перед этим, как его... Евпатием!

– Ипатием, лапушка!

– Тем более. Не проси.

Он горестно вздыхает.

– Хороший человек воевода, - негромко говорит Лора, - много для нас сделал. Да и нужный.
– Кошусь подозрительно: когда это они с Васютой успели сговориться? С виду вроде только что поцапались.
– Если дело только в прикиде - найдётся у меня платье; мы с тобой, считай, одинаковы, мне чуть длинно, а подшить не успела.

– Даже не надейся, - упираюсь я.
– Ишь чего удумали...

– У тебя размер ноги какой?

– Тридцать шестой, - отвечаю машинально, и спохватываюсь.
– Это ещё зачем?

– Хорошее платье, - мечтательно говорит она, - в пол, с серебряным шитьём, в облипочку всё. А сапожки у меня к нему какие - ты бы только видела!

– Да ну тебя, - сержусь.
– Не люблю в подоле путаться: всю жизнь в штанах хожу, так удобнее. В пол, говоришь?

– Да так, ерунда. Могу с Аркадием прислать, посмотришь. С вышивкой, с жемчугом, тебе понравится. Ты такие только в музее видывала, а тут - прикинь, не только полюбоваться, в нём ходить можно!

– Ну, - говорю нерешительно, - если только одним глазком глянуть...

– Знамо дело - только одним глазком. Не понравится - вернёшь. Так до вечера!

Васюта не уходит, скорбно вздыхая за спиной, и я не выдерживаю. Раз уж это для него так важно...

– Ладно уж, - смягчаюсь.
– Встречу. Но только если платье подойдёт!

Он сияет, а я, наконец, завариваю тесто кипящим молоком и делаю последний за сегодня замес. Уф. Всё, надоело.

Иду отлежаться. Что-то меня сегодня загоняли, и с поездкой верхами, и со стрельбой, и с разборками, и с пирогами. Визит этот ещё... Доживу я вообще до десятого дня, чтобы в путь спокойно отправиться? Давно у меня не было такой напряжёнки.