Чтение онлайн

У меня словно пелена спадает с глаз. И многое становится понятным: и почему Васюта спрашивал у Галы, сколько дней осталось - не обо мне он, оказывается, говорил!
– и загадочное недомогание паладина - видимо, пытался он её поддержать, сколько мог, да только силы впустую потратил... И депрессняк этот её надуманный, потому что не хотела она никого рядом видеть, а самое главное - жить не хотела. Иначе, как утопающий за соломинку, ухватилась бы за Королевский Рубин, не упустила бы, а Геля - что ж, девочке и паладин помог бы, не так ли? Вот только Гала всё решила по-своему.

– Знали, - повторяю с упрёком.

– Думаешь, легко было молчать?
– огрызается оборотник.
– Она сама нас...

– Вас?
– перебиваю.

– Мы - команда, Ваня. Во всяком случае - несколько раз ходили в квесты вместе. А это, знаешь ли, связывает. Вот полгода тому назад собрала - и заявила: дескать, скоро умру и помочь мне ничем нельзя, поздно уже. Как в лоб шарахнула. Прошу, говорит, на меня ни времени, ни сил не тратить, не приму ничего. Хочу со всеми друзьями проститься по-человечески, пока в своём уме и на своих ногах, а дальше - сколько протяну. Можешь понять?

Я отвожу глаза.

И ясно вспоминаю тот день, когда отец подписал отказную. Сказал: что с операцией, что без неё - разница невелика, так пусть хоть силы останутся дожить и уйти достойно, как мужчина, и в своём доме, а не в хосписе.

– Могу понять. Ещё как могу, Аркаша.

Тут и сказать больше нечего. Ушли они достойно. Мужественно.

– А мы вот не успели к ней, - внезапно добавляет оборотник.
– Я вот думаю - может, к лучшему? Она такая, Гала: терпеть не могла, чтобы её кто-то в непрезентабельном виде лицезрел, а тут, сама понимаешь... Умирание - это тяжело и некрасиво, вот она мужчин-то от себя и отогнала. Вот в этом - она вся...

Аркашин питомец, отдуваясь, побеждает второй кусок сахара, подпрыгивает, делает кульбит и оседает в подставленную хозяйскую ладонь. От рыжей шёрстки проскакивают искры.

– Красавец!
– ласково говорит Аркадий. Позволяет зверьку втянуться под рукав.
– Сам натаскал. Только работать с ним надо постоянно, как с любым кидриком, иначе так и останется просто украшением. Знаешь, больше всего Мага негодовал из-за Галиной безалаберности, из-за того, что, вроде, и при ней фамильяр, а не используется, пропадает. Возможности-то у такого подвида интересные, а у Галы пылились мёртвым капиталом.

– Угу, - бурчу я.
– А теперь они во мне пылиться будут. Кто меня учил, что третий Дар с двумя другими не приживётся? Кстати, а Магу это обстоятельство не волнует? Применительно к себе?

– Мага, к твоему сведению, - Аркадий поднимает палец, - Наставник не из обученных. Он из потомственных Некромантов, у него способности свои, врождённые. Будь спокойна, он и ящерку запросто к себе подгребёт, и ещё что-нибудь зацапает, ему, в отличие от прочих, можно выбирать долго и со вкусом.

– Значит, теперь он за мной по пятам ходить будет?

"Домогаться?" - чуть не срывается с языка Васютино выраженьице. Не нравится мне такая перспектива, ой, не нравится.

– Будет, он настырный. Только, Ваня, ты главного-то не упускай, ведь он на тебя не из-за ящерки разозлился. Он к тому времени наверняка на фамильяре поставил крест, а к тебе пришёл уже накрученный. Так что я бы на твоём месте попытался копнуть, за кого же он тебя принимает? Точно знаешь, что не встречала его раньше?

Я даже ногой притоптываю от досады.

– В моём мире потомственных некромантов не водится, между прочим. Где бы мы с ним пересеклись? А здесь я - без году неделя, сам знаешь, и у вас у всех на глазах была.

– Понял.
– Аркадий откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.
– Тогда совет. Трижды думай, когда с ним говоришь, за словами следи - очень уж он взрывной. Не позволяй застать себя врасплох, как сегодня, и наедине не оставайся. Что смотришь? Город небольшой, никакой гарантии, что завтра вы с ним на ближайшей улице не столкнётесь, не станешь же ты здесь замуровываться! Не бойся, на людях с ним безопасно: он репутацией дорожит, при других зарываться не станет.

Аркадий тянется через стол к окну. В кухню врывается влажный прохладный воздух, запах близкого дождя.

– Ладно, пора мне, а то ливанёт скоро. Перья намокнут, лететь тяжело будет.
– Он рывком взбирается на подоконник, усаживается.
– В сущности, Мага человек неплохой; со своими закидонами, конечно, но у кого их нет? Ты только на голос его не попадайся, наша Ло иногда на него ведётся не хуже, чем ты на сэра Майкла, так и млеет... Всё, уходи, знаешь ведь, не люблю, когда смотрят. Завтра навещу.

Борясь со страстным желанием подсмотреть, я отступаю. Наверное, для друида перекидываться - что для женщины переодеваться, не каждому понравится, когда на него глазеют в такой момент.

– Постой, - окликает Аркадий. Я оборачиваюсь.
– Меньше трясись, вот что я тебе скажу. Мага, конечно, псих, но не отморозок. Вспомни, тебя-то он откачал ещё до того, как ящерку почуял. Что-то я сомневаюсь...

И, не договорив, ныряет в оконный проём.

Большая головастая птица скрывается в тёмном небе. Закрываю окна и в кухне, и в своей комнате: хватит с меня незваных гостей! Прикинув, что до рассвета ещё далеко, укладываюсь кое-как, верчусь, но холодно, неуютно, перина кажется жёсткой, скомканной... И только начинаю зрить первые видения, как отчаянный плач Гели срывает меня с постели.

Её трясёт. Её ломает, как меня первой ночью в этом доме, в приступе паники. Догадываюсь, что ей приснилось: ведь у нас с ней был один на двоих Ящер. Я хлопочу над ней, успокаиваю, но без толку, девочка рыдает. Прибегает очумевший заспанный Ян, тащит воду...

Васюте со мной было проще, я хотя бы понимала, что меня утешают. А на Гелины слёзы мы изводим с десяток салфеток, не меньше. Она затихает ненадолго - и снова заливается.

Помощь приходит неожиданно. Из кухни, растревоженная шумом, выползает Нора и суёт к нам любопытную морду. Что за суета и нельзя ли поучаствовать? Любит наш собакин быть в компании, всё равно, по какому поводу, лишь бы на неё внимание обращали. Ей в нос немедленно попадает пылинка, Нора чихает, отмахивается головой и ушами, и у нашей плакальщицы немедленно высыхают глаза. Она наспех утирается полотенцем и глядит восторженно. Ах, да, лабрадошку-то она ещё не видела!

Собакин со вкусом и скулежом потягивается, зевает и, вытянув шею, обнюхивает Гелину пятку, торчащую из-под одеяла. Девочка проворно убирает ногу, но наблюдает с заметным интересом.

– Иди-ка сюда, - я похлопываю по постели.

"Иди сюда" - наша любимая команда, разрешение посягнуть на святая святых - хозяйскую кровать. Любой собачник прибил бы меня на месте, но сейчас не тот случай. Иногда можно и нарушить правила.

Нора, покрутившись для разгона, прыгает аккурат рядом с Гелей, приваливается к ней тёплым боком. Та он неожиданности вздрагивает, но протягивает руку, получает пару щекочущих облизываний и улыбается, поглаживая треугольные уши. И, в конце концов, засыпает в обнимку с псиной, под её богатырский храп.