Чтение онлайн

А меня, значит, здесь просто нет. И со мной дружить не надо. Ну и ладно.

Пока сэр Майкл осторожно гладит девочку по запястью и пытается что-то выспросить, достаю, наконец, расчёску из кармана и начинаю причёсывать ребёнка. Сэр Майкл недоумённо смотрит на меня, как на неучтённый отвлекающий фактор, и возвращается к прерванному занятию. Геля от удовольствия щурится, как котёнок, которого после еды чешут под подбородком, и вот-вот замурлычет. Заплетаю ей 'колосок' и ищу, чем бы завязать. Ян - он поблизости - находит льняное полотенце, моим ножом надрезает и отрывает узкую полоску, которую я и вплетаю вместо ленты.

Геля, словно очнувшись, с удивлением проводит руками по своей аккуратной головке, и её улыбка, увядшая было, снова расцветает.

– Хорошо, - тихо говорит она.

– Вот и славно, - отвечаю.
– А вы, сэр Майкл, не смотрите на меня с таким упрёком; да, я вас прерываю, но мне кажется, или на сегодня хватит с неё ваших расспросов? Может, ей лучше прилечь?

– Вы правы, - спохватывается он.
– Однако где же вы её разместите?

– Можно наверху, - предлагает Ян.
– Там им с Ванессой будет удобнее вдвоём.

Это они меня без моего согласия в сиделки определили, что ли? Не буду я жить в Васиной комнате. Чтобы над каждой его вещью рыдать?

– Нет, - говорю решительно.
– Вы, мужчины, сегодня здесь, завтра там, а она неизвестно когда на ноги встанет; вы хоть подумали, как я её по лестнице вверх-вниз таскать буду? Как вы себе это представляете? Ей же не век в постели лежать, нужно будет и расхаживаться, и на солнышко выходить почаще. Лучше в мою комнату. И даже не спорьте.

Да и ванна здесь ближе, думаю. Ни у кого и мысли не возникло, что, вообще-то, не помешает и помыть ребёнка... девушку после недельного постельного режима. Мужчины, что с них взять.

Сэр Майкл одобрительно кивает и под моим руководством устраивает Гелю в светёлке, на кровати. Она неожиданно поворачивается на бок, сворачивается калачиком, в точности, как мои девчонки, сейчас ещё сложенные ладони под щёку подсунет. Так и есть, подсовывает. Засыпает она мгновенно.

– А вы?
– беспокоится сэр.
– Где же вы будете спать?

– Не проблема. Тут, - киваю на укладку.
– Брошу перину, и таких, как я, здесь две поместится, не беспокойтесь.

Он увлекает меня на кухню, где можно говорить в полный голос.

– Простите, что взваливаю на вас такую заботу, дорогая, - говорит он озабоченно, - но, думаю, первое время нашей новой подопечной лучше побыть под вашим присмотром, ведь теперь нет необходимости в вашем отъезде. Очень скоро мы постараемся для неё что-нибудь придумать...

Он продолжает, но я не слушаю.

"...ведь теперь нет необходимости в вашем отъезде..."

И вы, сэр Майкл, туда же. Всё-таки, и вы...

– Иоанна, - окликает он с беспокойством.
– Вы меня слышите? С вами всё в порядке?

– Да, - отвечаю.
– Да, сэр Майкл. Я вас слышу.
– У меня прорывается небольшой истерический смешок.
– Конечно, всё в порядке. Не считая того, что утром уехал Васюта, днём у меня на руках умерла Гала, вечером появилась совершенно неадекватная девочка, а завтра вы с воеводой на пару, чего доброго, запрёте меня здесь, в своей комнате, чтобы я не сбежала. А в остальном всё в порядке, дорогой сэр. Можете не волноваться.

– Я вас не совсем понимаю, - он проверяет мой лоб.
– Вы здоровы? Почему вас нужно запирать?

– Потому что я не отдаю Васюте свой Сороковник, - поясняю я терпеливо.
– Уведомляю вас об этом официально, сэр. Он остаётся при мне.

Я хочу окончательно убедиться в его намерениях.

Взгляд его из сочувствующего становится строгим:

– Это недопустимо, дорогая. Так рисковать собой? Подумайте, ведь вы можете быть... Иоанна?

У меня кружится голова, мне нехорошо. Он заставляет меня присесть и предлагает воды, на которую я смотрю с отвращением: меня явно подташнивает. От него перехлёстывает ко мне тёплая аура: похоже, он сканирует, чтобы выяснить причину недомогания.

– Слишком много на вас обрушилось, дорогая. Вы переутомлены, поэтому отложим наш разговор на завтра. Уже вечер, прилягте, отдохните. Мне остаться, побыть с вами?

Таким тоном я спрашивала девочек, укладывая спать: вам оставить свет, малышки?

– Я справлюсь, - заверяю и даже улыбаюсь. Искренне, между прочим, ведь, в сущности, его отношение ко мне остаётся прежним, трогательно-заботливым, и наши мелкие трения - от его излишнего чувства ответственности. Подумать только: он не может позволить мне рисковать! Это умиляет. Уезжает он успокоенный, а мне того и надо.

Мага исчез ещё раньше.

Ян перетаскивает в мою комнату перину, одеяло и пару подушек. Очень даже у меня неплохое лежбище получается на укладке. Советует:

– Может, отдохнёшь? На тебе ж лица нет...

Качаю головой. Боюсь, что, как вчера, не усну от усталости.

– Тогда поешь.

От одной мысли о еде меня снова тошнит.

– Нет, Ян, не хочется. Лучше подумаем, чем нашу спящую красавицу кормить?

Он с недоумением смотрит на Гелю. А что, мол, не так? Чем она от нас отличается? Приходится пояснить:

– Она же, считай, семь суток ничего не ела. Желудок от еды отвык, его постепенно запускать надо, а то загубим девочку.

– Так бульон нужен, всех больных и раненых им отпаивают. В леднике пара кур, пойду, принесу.

– Умница. А молоко осталось?

– Есть, но тронулось уже.

– Вот и хорошо. Поставлю в тёплое место, пусть на простоквашу скисается. Ей это тоже будет полезно.

Будем отпаивать нашу больную жиденьким, по крайней мере - первый день, а там начнём твёрдую пищу добавлять малыми порциями. Вот только времени до отъезда у меня остаётся мало. Что же нам дальше с ней делать? Не бросать же!

– Вот что, Ваня, - говорит Ян. Он уже притащил кур, отрубает когтистые лапы, кидает Норе. Та с благодарностью тянет угощение под стол.
– С ней, с Гелей, надо что-то решать, нам ведь ехать скоро Я так думаю: надо бы её в семью хорошую да большую, чтоб пожила у них, пока в себя придёт.

– В семью - это правильно, - говорю с облегчением.
– Чтобы кто-то, на мать-отца похожий, рядом был, и братья, и сестрички... Чем сильней жизнь вокруг кипит, тем быстрее память включится. Молодец, Ян, ты хорошо придумал. У тебя уже есть кто на примете?