Чтение онлайн

Старший посмотрел на своего, потом на Перейру. Выдержал паузу. Перейра не шевелился. Он стоял, чуть согнув колени, вес на переднюю часть стопы, руки свободно опущены. Тело сделало это само. Потому что оно знало то, что голова предпочитала не формулировать – если сейчас что-то пойдёт не так, он успеет убить их всех.

Старший кивнул.

– Открывай, – сказал он молодому.

Молодой повозился с замком, скрипнули петли, дверь отворилась. Перейра вошёл, держась так, чтобы видеть всех троих. Старший – справа, молодой у ящиков, третий – слева, остался у двери. Руки третьего сложены на груди, кисть правой рядом с рукояткой пистолета, который у него под мышкой. Перейра отметил это и отпустил. Не сейчас.

Лампы под потолком гудели, накаливая воздух. Под ними вились тучи мотыльков. Ящики стояли у стены. Молодой подцепил крышку первого монтировкой. Гвозди заскрежетали – звук показался Перейре оглушительным.

Крышка упала. Перейра шагнул к ящику. Опустился на корточки – медленно, плавно, не сводя глаз с албанцев. В этом движении не было ничего угрожающего, он знал, как оно выглядит со стороны.

В ящике лежали части MG-08. Короб с кожухом охлаждения и стволом внутри, тяжелый, почти два пуда. Салазки – массивная станина с механизмами наведения. Отдельно – затворная группа в войлочном чехле.

Перейра вытащил затворную группу. Он проверил затвор. Металлический щелчок разорвал тишину – молодой вздрогнул. Перейра не обратил на это внимания. Он видел как стоит старший, его правая рука всё ещё в кармане куртки, как третий у двери чуть сместил вес на одну ногу, как молодой заткнул пальцы за пояс.

Время замедлилось настолько, что он успевал рассмотреть каждую деталь. Маслянистый блеск ствола. Спиленные номера – матовые пятна на воронёной стали. Пыль на бетонном полу. Мотылька, который бился о лампу всё медленнее, будто уставал. Кадык молодого, который дёрнулся, когда Перейра поднял голову.

– Долго ещё? – спросил старший.

Голос был ровный, но Перейра услышал в нём ноту. Ту самую. Когда человек проверяет, можно ли нажать. Он поднял голову и посмотрел на старшего. Так, как смотрят, когда уже знают, что будет дальше, если будет сделано ещё одно движение. Секунда. Другая. Третья.

В голове пронеслось – если он сейчас вытащит руку, я убью его первым. Револьвер слева. Два выстрела в корпус. Потом уход влево, к стеллажу, револьвер справа – контроль третьего. Молодой не успеет, он слишком медленный.

Он видел это как картинку – траектории пуль, свои движения, их падающие тела. Видел так отчётливо, будто это уже случилось.

– Столько, сколько нужно, – сказал он.

Старший медленно кивнул. Жестом показал своим – стоять. Рука в кармане расслабилась, Перейра заметил это по тому, как опустился его локоть.

Перейра выдохнул. Страх никуда не делся. Он сидел под рёбрами, сжимал позвоночник, заставлял сердце биться быстрее.

Он проверил второй ящик. Датский «Мадсен» – ручной пулемёт. Проверил магазин, запасные магазины, пружину, затвор, спиленные номера. Третий ящик – два «Браунинга» M1910, обрез под двенадцатый, «Маузер» 98 с оптикой. В остальных – динамит в шашках, детонаторы в жестяных коробах, пороховые вышибные заряды, стальные заготовки для мин и минометов.

Он проверял не торопясь. Он знал, что если он начнёт спешить, они увидят его страх. А страх – это приглашение. Сделай он одно лишнее движение, один слишком быстрый жест – и они решат, что он боится их, а не обстоятельств.

Молодой не выдержал.

– Мы не договаривались, что ты будешь возиться как ювелир с лупой, – голос звонкий, срывается на высокие ноты. – Товар уже смотрели в Италии. Всё проверено. Деньги давай и забирай.

Перейра замер. Он стоял на корточках, держа в руках шашку динамита. Не двигался. Он знал, что если сейчас он сделает резкое движение – всё. Напряжение, которое висело в воздухе, порвётся, как струна. И тогда либо он, либо они. Третьего не дано.

В голове снова включилась замедленная съёмка. Молодой стоит в трёх метрах, пальцы на поясе, зрачки расширены. Старший – справа, рука под курткой, но всё ещё расслаблена. Третий у двери – вес на правой ноге, корпус чуть вперёд. Самый опасный.

Перейра медленно опустил шашку в ящик. Встал, так, чтобы не упускать из виду всех троих. Медленно. Каждое движение – как под водой. Он чувствовал, как пот стекает по спине, как мокрая ткань рубашки липнет к коже, как на поясе наливаются тяжестью револьверы. Повернулся к молодому.

Просто стоял и смотрел. И в этом взгляде было всё то, что он не мог сказать словами – я знаю, что ты боишься. Я боюсь не меньше. Но если ты дёрнешься, я убью тебя быстрее, чем ты успеешь понять, что произошло.

Молодой сделал шаг назад. Упёрся лопатками в стеллаж. Рука, которая была на поясе, безвольно повисла. Старший сказал что-то по-албански. Коротко, гортанно. Молодой побелел.

Перейра перевёл взгляд на старшего. Тот смотрел на него ровно, без вызова. Его рука опустилась – теперь она просто лежала на поясе, на виду. Не то чтобы старший испугался – просто понял, что этот будет стрелять первым, и счёт пойдёт на доли секунды. И он был уверен, что его люди не успеют.

– Парень не спал, нервничает немного, – сказал старший спокойно. – Ты заканчивай.

Перейра медленно достал из внутреннего кармана пачку крон. Положил на ящик.

– Пересчитай, – сказал он.

Старший взял деньги. Пересчитал, кивнул, спрятал.

– Всё верно.

– Загружайте, – сказал Перейра.

Он отошёл к стене. Встал так, чтобы видеть и ворота, и ящики, и албанцев. Страх никуда не делся. Он просто стал частью его, как дыхание, как сердцебиение. Он заставлял глаза видеть каждую деталь – как старший берётся за ящик, как молодой подхватывает с другой стороны, как третий подходит помочь, как скрипят доски, как они тяжело дышат, поднимая груз, как таскают ящики и складывают их в кузов грузовика – маленького кургузого Fiat 15 Ter с тентованным верхом.

Когда всё было загружено, старший подошёл к нему. Остановился в двух шагах. Руки на виду. В глазах у него была усталость и что-то похожее на облегчение.

– Всё, в расчете, – сказал старший.

Перейра молча кивнул. Старший смотрел на него. Секунду. Другую. Потом тоже кивнул. Развернулся, щёлкнул пальцами своим, и они ушли в темноту так же, как пришли.

Перейра стоял, не двигаясь, пока шаги не затихли. Потом он вышел. Ночь ударила в лицо сыростью и холодом. Ветер был резким, солёным, с запахом моря. Он пошёл к грузовику. Сел за руль и закрыл глаза. В темноте кабины он заставил себя дышать. Двойной вдох, медленный выдох. Если не дышать, руки начнут ходить ходуном, а это сейчас лишнее. Он сидел так минуту. Может, две. Может, пять. Время снова текло нормально, и это было непривычно – после замедленной съёмки склада обычная скорость казалась чужой.

Потом он завёл двигатель. Фары выхватили из темноты ржавые ворота, кусок бетонного забора, колючую проволоку. В круге света заметались мотыльки. Один ударился о лобовое стекло и остался лежать, распластав крылья. Перейра смотрел на него. Маленькое пятно на стекле. Мотылёк, который летел на свет, потому что не знал, что свет может убить. Он вспомнил Санта-Фе. Женщину со шлангом, воду на жёлтой плитке, апельсиновые деревья, жасмин. Тот момент, когда можно было остаться. Когда время остановилось и можно было не двигаться, не возвращаться, не делать ничего из того, что он сделал потом.