И ад следовал за ним. 1914
Шрифт:
Перейра не верил в обряды, но этот совершил. Больше не было ни Хулио Перейры, ни капрала Штепанека, ни капитана Айгнера. Не было имени, не было легенды, не было следующего хода. Он стал никем. И это было странное чувство. Не страх. Не облегчение. Просто пустота. Чистая, холодная, как утреннее море.
Он стоял у борта и смотрел на воду. Шхуна шла медленно. Где-то впереди, за горизонтом, лежала Италия. Анкона, или Бари, или Бриндизи, он ещё не решил. Это было не важно. Просто теперь ритм волн совпал с его дыханием. Просто ветер дул в ту же сторону, куда он держал путь. Просто мир вокруг вдруг перестал быть шахматной доской и стал просто водой, просто небом, просто светом, разгорающимся на востоке.
Контрабандист на румпеле затянул песню, негромко, сквозь зубы, скорее для себя, чем для кого-то ещё. Перейра не понимал слов, но мелодия была простой, тягучей, как морская качка. Он закрыл глаза.
Он не знал, что будет завтра. Не знал, куда причалит эта шхуна и кто встретит его на берегу. Но сейчас, в это утро, посреди Адриатики, на утлой посудине, пропахшей табаком, он чувствовал то, чего не чувствовал уже много лет. Он чувствовал себя свободным. И пустым. Но эту пустоту можно было заполнить. Позже. Когда-нибудь. А пока – море. Волны. Ветер. Песня на чужом языке.