Дайте мне наряд суровый,Дайте мурмолку мою,Пред скамьею стол дубовый,Деревянную скамью.Дайте с луком буженины,Псов ужасных на цепяхДа лубочные картиныНа некрашеных стенах.Дайте мне большую полкуВсевозможных древних книг,Голубую одноколку,Челядинцев верховых.Пусть увижу в доме новомЗолотую старинуДа в кокошнике парчовомБелобрысую жену.Чтоб подруга дорогаяВсё сидела бы одна,Полотенце вышиваяУ закрытого окна,А на пир с лицом смиреннымВыходила бы онаИ огромный кубок с пеннымВыпивала бы до дна…
5 июля 1855
Русские песни
Как сроднились вы со мною,Песни родины моей,Как внемлю я вам пороюЕсли вечером с полейВы доноситесь, живые,И в безмолвии ночномМне созвучья дорогиеДолго слышатся потом.Не могучий дар свободы,Не монахи-мудрецы,—Создавали вас невзгодыДа безвестные певцы.Но в тяжелые годиныВесь народ, до траты сил,Весь — певец своей кручины —Вас в крови своей носил.И как много в этих звукахНепонятного слилось!Что за удаль в самых муках,Сколько в смехе тайных слез!Вечным рабством бедной девы,Вечной бедностью мужейДышат грустные напевыНедосказанных речей…Что за речи, за герои!То — бог весть какой поры —Молодецкие разбои,Богатырские пиры;То Москва, татарин злобный,Володимир, князь святой…То, журчанью вод подобный,Плач княгини молодой.Годы идут чередою…Песни нашей стариныТем же рабством и тоскою,Той же жалобой полны;А подчас всё так же вольноСлавят солнышко-царя,Да свой Киев богомольный,Да Илью богатыря.
1 июля 1857
Проселок
По Руси великой, без конца, без края,Тянется дорожка, узкая, кривая,Чрез леса да реки, по степям, по нивам,Всё бежит куда-то шагом торопливым,И чудес хоть мало встретишь той дорогой,Но мне мил и близок вид ее убогой.Утро ли займется на небе румяном —Вся она росою блещет под туманом;Ветерок разносит из поляны соннойСкошенного сена запах благовонный;Всё молчит, всё дремлет, — в утреннем покоеТолько ржи мелькает море золотое,Да куда ни глянешь освеженным взором,Отовсюду веет тишью и простором.На гору ль въезжаешь — за горой селеньеС церковью зеленой видно в отдаленьи.Вот и деревенька, барский дом повыше…Покосились набок сломанные крыши.Ни садов, ни речки; в роще невысокойЛипа да орешник разрослись широко,А вдали, над прудом, высится плотина…Бедная картина! Милая картина!..Уж с серпами в поле шумно идут жницыМежду лип немолчно распевают птицы,За клячонкой жалкой мужичок шагает,С диким воплем стадо путь перебегает.Жарко… День, краснея, всходит понемногу…Скоро на большую выедем дорогу.Там скрипят обозы, там стоят ракиты.Из краев заморских к нам тропой пробитойТам идет крикливо всякая новинка…Там ты и заглохнешь, русская тропинка!По Руси великой, без конца, без края,Тянется дорожка, узкая, кривая.На большую съехал — впереди застава,Сзади пыль да версты… Смотришь, а направоСнова вьется путь мой лентою узорной —Тот же прихотливый, тот же непокорный!
6 июля 1858
Из поэмы «Село Колотовка»
1
На родине моей картины величавой Искать напрасно будет взор.Ни пышных городов, покрытых громкой славой, Ни цепи живописных гор,—Нет, только хижины; овраги да осины среди желтеющей травы…И стелются кругом унылые равнины, Необозримы… и мертвы.На родине моей не светит просвещенье Лучами мирными нигде,Коснеют, мучатся и гибнут поколенья В бессмысленной вражде;Все грезы юности, водя сурово бровью, Поносит старый сибарит,А сын на труд отца, добытый часто кровью, С насмешкою глядит.На родине моей для женщины печально Проходят лучшие года;Весь век живет она рабынею опальной Под гнетом тяжкого труда;Богата — ну так будь ты куклою пустою, Бедна — мученьям нет конца…И рано старятся под жизнью трудовою Черты прелестного лица.На родине моей не слышно громких песен, Ликующих стихов;Как древний Вавилон, наш край угрюм и тесен Для звуков пламенных певцов.С погостов да из хат несется песня наша, Нуждою сложена,И льется через край наполненная чаша, Тоскою жгучею полна.На родине моей невесело живется С нуждой и горем пополам;Умрем — и ничего от нас не остается На пользу будущим векам.Всю жизнь одни мечты о счастии, о воле Среди тупых забот…И бедны те мечты, как бедно наше поле, Как беден наш народ.
2
Огонек в полусгнившей избенкеПосреди потемневших полей,Да плетень полусгнивший в сторонке,Да визгливые стоны грачей,—Что вы мне так нежданно предсталиВ этот час одинокий ночной,Что вы сердце привычное сжалиБезысходною старой тоской?Еле дышат усталые кони,Жмет колеса сыпучий песок,Словно жду я какой-то погони,Словно путь мой тяжел и далек!Огонек в полусгнившей избенке,Ты мне кажешься плачем больнымПо родимой моей по сторонке,По бездольным по братьям моим.И зачем я так жадно тоскую,И зачем мне дорога тяжка?Видно, въелася в землю роднуюТы, родная кручина-тоска!Тобой вспахана наша землица,Тобой строены хата и дом,Тебя с рожью усталая жницаПодрезает тяжелым серпом;Ты гнетешь богатырскую силу,Ты всю жизнь на дороге сидишь,Вместе с заступом роешь могилу,Из могилы упреком глядишь.С молоком ты играешь в ребенке,С поцелуем ты к юноше льнешь…Огонек в полусгнившей избенке,Старых ран не буди, не тревожь!
Не веселую, братцы, вам песню спою, Не могучую песню победы,Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове{277} деды.Я спою вам о том, как от южных полей Поднималося облако пыли,Как сходили враги без числа с кораблей И пришли к нам, и нас победили.А и так победили, что долго потом Не совались к нам с дерзким вопросом,А и так победили, что с кислым лицом И с разбитым отчалили носом.Я спою, как, покинув и дом и семью, Шел в дружину помещик богатый,Как мужик, обнимая бабенку свою, Выходил ополченцем из хаты.Я спою, как росла богатырская рать, Шли бойцы из железа и стали,И как знали они, что идут умирать, И как свято они умирали!Как красавицы наши сиделками шли К безотрадному их изголовью,Как за каждый клочок нашей русской земли Нам платили враги своей кровью;Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым, Под немолчные, тяжкие стоныВыходили редуты один за другим, Грозной тенью росли бастионы;И одиннадцать месяцев длилась резня, И одиннадцать месяцев целыхЧудотворная крепость, Россию храня, Хоронила сынов ее смелых…Пусть не радостна песня, что вам я пою, Да не хуже той песни победы,Что певали отцы в Бородинском бою, Что певали в Очакове деды.
Полоса ль ты моя полоса!Не распахана ты, сиротинка,И тебе не колосья краса,Не колосья краса, а былинка…А кругом-то, кругом поглядишь —Так и зреют могучие нивы!И стоит благодатная тишь,И волнуются ржи переливы.Но горька мне твоя нагота,Как взгляну я на ниву-то божью:Отчего ж ты одна, сирота,Не красуешься матушкой-рожью?Знать хозяин-то твой в кабакеЗагулял не одну уж неделю,Иль от горя — в гробовой доскеОтыскал на погосте постелю.А быть может и то: в кандалахПо Владимирке пахаря гонят,За широкий, за вольный размахБогатырскую силу хоронят.И шагает он в синюю даль,Сам шагает да слезы глотает:Все-то ниву свою ему жаль,Все полоску свою вспоминает…Зарастай же, моя полоса,Частым ельничком ты да березкой,И пускай же ни серп, ни косаНе сверкают отсель над полоской!
Осень… Дождик ведромС неба хмурого льет;На работу чуть светМолодчина идет.На плечах у негоКафтанишка худой;Он шагает в грязиПо колена, босой.Он идет да поет,Над погодой смеясь;Из-под ног у негоБрызжет в стороны грязь.Холод, голод, нуждуСносит он до конца.—И не в силах бедаСокрушить молодца.Иль землею его,Иль бревном пришибет,Или старость егоНа одре пригнетет.Да и смерть-то придет —Не спугнет молодца;С ней он кончит расчет,Не поморщив лица.Эх, родимый мой брат!Много силы в тебе!Эту силу твоюСокрушить ли судьбе!..
1866
Казнь Стеньки Разина
Точно море в час прибоя,Площадь Красная гудит.Что за говор? что там противМеста лобного стоит?Плаха черная далекаОт себя бросает тень…Нет ни облачка на небе…Блещут главы… Ясен день.Ярко с неба светит солнцеНа кремлевские зубцы,И вокруг высокой плахиВ два ряда стоят стрельцы.Вот толпа заколыхалась,—Проложил дорогу кнут:Той дороженькой на площадьСтеньку Разина ведут.С головы казацкой сбритыКудри черные, как смоль;Но лица не изменилиКазни страх и пытки боль.Так же мрачно и сурово,Как и прежде, смотрит он,—Перед ним былое времяВосстает, как яркий сон:Дона тихого приволье,Волги-матушки простор,Где с судов больших и малыхБрал он с вольницей побор;Как он с силою казацкойРыскал вихорем степнымИ кичливое боярствоТрепетало перед ним.Душит злоба удалого,Жгет огнем и давит грудь.Но тяжелые колодкиС ног не в силах он смахнуть.С болью тяжкою оставилВ это утро он тюрьму:Жаль не жизни, а свободы,Жалко волюшки ему.Не придется Стеньке кликнутьКлич казацкой голытьбеИ призвать ее на помощьС Дона тихого к себе.Не удастся с этой силойСилу ратную тряхнуть,—Воевод, бояр московскихВ три погибели согнуть.«Как под городом Симбирском(Думу думает Степан)Рать казацкая побита,Не побит лишь атаман.Знать, уж долюшка такая,Что на Дон казак бежал,На родной своей сторонкеВо поиманье попал.Не больна мне та обида,Та истома не горька,Что московские бояреЗаковали казака,Что на помосте высокомПоплачусь я головойЗа разгульные потехиС разудалой голытьбой.Нет, мне та больна обида,Мне горька истома та,Что изменною неправдойГолова моя взята!Вот сейчас на смертной плахеСрубят голову мою,И казацкой алой кровьюЧерный помост я полью…Ой ты, Дон ли мой родимый!Волга-матушка река!Помяните добрым словомАтамана казака!..»Вот и помост перед Стенькой…Разин бровью не повел.И наверх он по ступенямБодрой поступью взошел.Поклонился он народу,Помолился на собор…И палач в рубахе краснойВысоко взмахнул топор…«Ты прости, народ крещеный!Ты прости-прощай, Москва!..»И скатилась с плеч казацкихУдалая голова.
1877
Рябина
— Что стоишь, качаясь,Тонкая рябина,Низко наклоняясьГоловою к тыну?— С ветром речь веду яО своей невзгоде,Что одна расту яВ этом огороде.Грустно, сиротинка,Я стою, качаюсь,Что к земле былинка,К тыну нагибаюсь.Там, за тыном, в поле,Над рекой глубокой,На просторе, в воле,Дуб растет высокий.Как бы я желалаК дубу перебраться;Я б тогда не сталаГнуться да качаться.Близко бы ветвямиЯ к нему прижаласьИ с его листамиДень и ночь шепталась.Нет, нельзя рябинкеК дубу перебраться!Знать, мне, сиротинке,Век одной качаться.
1864
Детство
Вот моя деревня;Вот мой дом родной;Вот качусь я в санкахПо горе крутой;Вот свернулись санкиИ я на бок — хлоп!Кубарем качусяПод гору, в сугроб.И друзья-мальчишки,Стоя надо мной,Весело хохочутНад моей бедой.Всё лицо и рукиЗалепил мне снег…Мне в сугробе горе,А ребятам смех!Но меж тем уж селоСолнышко давно;Поднялася вьюга,На небе темно.Весь ты перезябнешь,—Руки не согнешь,—И домой тихонько,Нехотя бредешь.Ветхую шубенкуСкинешь с плеч долой;Заберешься на печьК бабушке седой,И сидишь, ни слова…Тихо всё кругом;Только слышишь: воетВьюга за окном.В уголке согнувшись,Лапти дед плетет;Матушка за прялкойМолча лен прядет.Избу освещаетОгонек светца;Зимний вечер длится,Длится без конца.И начну у бабкиСказки я просить;И начнет мне бабкаСказку говорить:Как Иван-царевичПтицу-жар поймал,Как ему невестуСерый волк достал.Слушаю я сказку —Сердце так и мрет;А в трубе сердитоВетер злой поет.Я прижмусь к старушке…Тихо речь журчит,И глаза мне крепкоСладкий сон смежит.И во сне мне снятсяЧудные края.И Иван-царевич —Это будто я.Вот передо мноюЧудный сад цветет;В том саду большоеДерево растет.Золотая клеткаНа сучке висит;В этой клетке птицаТочно жар горит;Прыгает в той клетке,Весело поет,Ярким, чудным светомСад весь обдает.Вот я к ней подкралсяИ за клетку — хвать!И хотел из садаС птицею бежать.Но не тут-то было!Поднялся шум, звон;Набежала стражаВ сад со всех сторон.Руки мне скрутилиИ ведут меня…И, дрожа от страха,Просыпаюсь я.Уж в избу, в окошко,Солнышко глядит;Пред иконой бабкаМолится, стоит.Весело текли вы,Детские года!Вас не омрачалиГоре и беда.