Чтение онлайн

"Все" означает вещмешок и одеяло.

– Хорошо. Ждите меня здесь.

Бегу к Волосову. Это близко - две минуты бега...

Волосов, подтянутый, спокойный, стоит во дворе, распоряжается. Его солдаты еще не уложились, но машины уже заведены, прогреваются. Он подходит ко мне, руку - к виску:

– Товарищ лейтенант!. Первый взвод готовится к маршу.

Жму руку. Конечно, по тревоге надо собираться быстрее. Новички не успевают. А с тягачами, это главное, все в порядке. Зайков на месте.

– Опаздываете, - говорю я Волосову, - но суетиться не стоит. Подъедете прямо к штабу. Пока буду докладывать, то да се, вы и поспеете. Сам все проверь, а то новички порастеряют. Смотри: панорамы, оружие, инструмент. Но и не тяни! Тревога, она есть тревога.

– Ясно, комбат! Успею.

У меня есть опыт. Когда тревога, пусть даже боевая, объявляется в тылу, всегда бывает в запасе какое-то время. Опоздание не опасно. Не передовая...

На передовой - другое дело. Все зависит от обстановки. Будь начеку и

соображай, когда сниматься с занимаемых позиций! Там время дорого. Почти всегда смену можно немного задержать или ускорить. Там нельзя тянуть время и ждать дополнительных приказов. Но и чрезмерно горячиться не следует - хуже будет.

Внимательно следи за обстановкой, особенно за минометным и артиллерийским огнем. Обычно, как только наша пехота продвинется вперед, немецкий огонь на некоторое время ослабевает, потому что отходят передовые наблюдательные пункты, меняют позиции минометы и полевая артиллерия. Этот момент нужно уловить поточнее. Тут не зевай, не жди особых команд. Сразу двигай батарею вперед, к следующему рубежу. И пехоте больше поможешь, и своих сбережешь.

Некоторым страшно двигаться сразу за пехотой, если специально не гонят. За непонимание или трусость они потом дорого расплачиваются. Все объясняется просто. Через час-другой после прорыва первой линии немцев начнут сниматься наши "тыловики": тяжелая артиллерия, боепитание, санитарный транспорт, штабы. На дорогах, особенно на перекрестках и переправах, возникнут неизбежные пробки, скопления техники и войск. Потому что дороги расквашены снарядами и бомбами, танками и тяжелыми машинами, мосты сорваны, объезды и переправы не оборудованы. А немцы к этому времени успевают передвинуть на новые позиции минометы, артиллерию и наблюдательные пункты, подтянуть резервы. Тогда их огонь резко усиливается, и все замешкавшиеся получают в наказание так называемые "интендантские подарки" от все огневых средств, "на всю катушку".

Понимание реальной обстановки, динамики боя, а также "чувство местности" приходит в деле, в бою, не сразу. В училище на занятиях по тактике о многом не подозреваешь даже...

Быстрым шагом возвращаюсь ко второму взводу. Здесь уже все готово. Разворачивается машина Батурина. Слышу его голос:

– Лево руля! Прямо! Сдавай понемногу, Ковтун. Стой, дура!

Два солдата - на колесах. Бадейкин повис на стволе, помогая Батурину поднять станины и зацепить их за крюк тягача.

– Навались на колеса! Дружно!
– кричит Батурин.
– Несмелым не достанется! А ты, елдаш, - обращается он к новому наводчику Хафизу Габидуллину, -прицел из рук не выпускай! Дура! Не расколи! Не то - голову расколю!

Вот и зацепили пушку.

– Пошел вперед, Ковтун! Потихоньку. Чего газуешь, дура!

Я медленно шагаю впереди машины. Меня обгоняет Бадейкин и открывает ворота. Прохожу на улицу. За спиной Батурин кричит:

– Пушку попридержи! Обходи сзади, как начальников. Не лезь под колеса -задавит.

Батурин выезжает на дорогу. Его орудие третье. Через минуту к нему пристраивается четвертое - там Пирья. Подходит Никитин: "С кем поедете, комбат?" Вообще, мое место на марше - в первом взводе, с первым расчетом, там будет и Никитин. Но это потом, когда подойдет Волосов. "Садитесь к Батурину", - отвечаю Никитину.

Смотрю на часы: шесть пятьдесят пять. Волосова нет. Ждать больше нельзя.

Командую: "По машинам!" - и машу поднятой рукой вперед - "За мной!".

К штабу подъезжаем в семь ноль-ноль. Справа подходит первая батарея. Надо поторапливаться. Иду в штаб. Докладываю командиру о прибытии.

– Опаздываешь!

Тут подходит с докладом Романов, и мне можно промолчать.

Оказывается, все уже в сборе: зам. по строевой, замполит, помпотех, командиры батарей. Мы стоим вдоль стены в большой комнате штаба. Командир ставит задачу. Он называет пункт сосредоточения. Это еще тыл, до передовой десять километров.

Защемило сердце. В Величку дивизион уже не вернется. А когда я вернусь сюда? Вернусь ли когда-нибудь? Увижу ли тебя, Ева? Обниму ли?

Командир продолжает объяснять задачу: прибыть надо к 19 часам, а ходу всего три часа. Выезжаем раньше, чтобы поднатаскать в поле новичков, отработать взаимодействие. Проведем полевые занятия. Стрелковые полки будут переброшены к фронту попозже нашим армейским автобатальоном. Вот и все.

Потом командир спрашивает каждого из нас, командиров батарей, начиная почему-то с меня: "Как отдохнули? Какое впечатление о пополнении?" Я отвечаю, что отдохнули нормально, что пополнение неплохое, что нужно провести еще стрельбы, что многого не успел, конечно; времени было мало.

Я не раз убеждался - наш майор обо всем, что происходит в батарее, всегда осведомлен до мельчайших подробностей. Кто-то его подробно информирует, и я уже начинаю догадываться, кто именно. Вот и сейчас мне кажется, что он хитро улыбается, глядя на меня, а в его словах скрыт тайный смысл:

– Говоришь, не успел все сделать? По молодости лет простительно. Учись успевать в отведенное время. Кто время не ценит, тот в жизни много теряет. Понял?

Молчу. В чем-то он, может, прав. Но мои личные дела никого не касаются.

– Ладно, нос не вешай. Перемелется.

Другие командиры батарей тоже считают, что нужно провести занятия со стрельбами и устроить баню. Командир подводит итог:

– Скорее всего, времени на занятия у нас больше не будет. Ну, день, два. Обстановка не позволяет. Немцам нельзя давать передышку. Батареи будем учить на ходу. Все!

Он с минуту смотрит куда-то вдаль, сквозь нас, потом решительно заканчивает:

– Пора, братцы, выступаем. Завтрак - на первом привале. По местам!