Чтение онлайн

– Да. Надо вооружиться не скупясь. Полный боекомплект. Вода. Сухпай на трое суток. Запасные батареи. Фонари. Аптечка. Альпинистское снаряжение.

– Ну, тогда Свету берём. Она хоть тонну увезёт на себе.

– И потом шишигу затащим на дальние подступы. В ней можно воду возить для лошадей, - на том и порешили.

Ох, хорошо же никуда не спешить.

– Виктор Иванович - ты за старшего на заставе в наше отсутствие, - старшина делает серьёзное лицо и кивает озабоченно. Ох, и выспится мой прапорщик, пока мы будем шнырять в нарастающей жаре завтрашнего дня. На наше счастье ночь лунная. Спутник, приближённый высокогорьем не скупится отражённым светом и видно конечно не так как днём, но довольно прилично. Можно ехать без Фас-фонаря.

– Поняв, товарищ старший лейтенант, - автоматы сухо щелкают на заряжании. На коновязи машут хвостами лошади. Шесть оседланных. Грузовая Света выделяется среди них четырьмя большими тюками, перекинутыми через пустое седло. Кобыла довольна, всех копытных участвующих в неожиданном походе покормили дважды. Солнца нет - не жарко. Мух нет тоже - спят, поди. Комаров отродясь никто не видел в нашем положении над уровнем моря и почти полном отсутствии даровой воды на склонах и в распадках.

– Как коня-то зовут?
– вопрос не праздный для гостя заставы, ответ заставляет будущего седока задуматься.

– Буян, - хмыкает носом наш начальник и смотрит на коней с подстрекательской улыбкой. Застоявшийся Буян он такой и есть. Огонь, а не жеребец. Роет землю копытом. Пылит в нетерпении. Косит взглядом на Тюльпана, что предназначен для начальника заставы, злится. Не по чину Тюля стоит рядом с вожаком табуна. Боится Тюля Хозяина кобылиц. Страшен и силён Буян. Одна только Светка его не боится. Было бы кого бояться. Она шире его в любом месте раза в три. Пытался раз Буян без разрешения Светки учинить над ней своё превосходство главы гарема, так мы думали шо, конюшня рухнет от воспитательных мер нашей першеронихи, а орал жеребец так как будто ему его колокольчики давили подковами. Громадный жеребец хромал, потом, ещё три дня и злобу на блондинку затаил самую что ни на есть яростную. Вот только сделать он ей ничего не может - против танка не попрёшь - задавит.

– Знаешь Олег. Я, пожалуй, на той лошади поеду, что тебе дневальные заседлали, а ты сам на своём Буяне езжай, - идёт на попятную курирующий поиск майор, - а то я боюсь, что не справлюсь, - Шеф с ухмылкой слушает оправдания гостя. Кроме него только наш фельдшер может усмирять командирского скакуна. Но фельдшера в табуне, лошади за своего воспринимают. Он как бы и человек и конь одновременно для них. Что-то вроде сказочного лошадиного Деда Мороза-Айболита, только не с копытами и хвостом, а с руками и в сапогах, вернее полусапожках.

Света специально поставлена у коновязи между Буяном и Тюльпаном. Лоснящийся, высокий и откормленный вожак всё время пытается достать своего вероятного конкурента зубами и устроить ему трёпку, за то, что он просто имеет наглость стоять рядом, а не дрожит в испуге где-нибудь в дальнем углу конюшни. Света находится в состоянии жующей нирваны, и всякий кто её потревожит в этом состоянии покоя, после наполнения желудка замоченным овсом, рискует быть походя наказанным богатырской кобылой. Буян в гневе задевает першерониху и толкает её мощным телом. В ответ, тумбообразные копыта перебирают мелкими шажками в сторону вожака и туша, весом почти в тонну, легко вдавливает лоснящиеся бока Буяна в телеграфные столбы, из которых собрана коновязь. Воздух Буян выдыхает, вдохнуть - проблема. Светка продолжает заниматься философией пережёвывания пищи, опёршись на главу конюшни. Тюля довольный ржёт, прячась за дальним концом деревянного устройства коновязи.

– Лошадей в повод. К воротам шагом марш, - спокойно говорит Зубков и добирается до придавленного Буяна. Света начальство знает в лицо, по запаху, голосу, походке и силуэту. Но не спешит отпустить командирское средство передвижения. Ждёт когда попросят. Но начальник не просит.

– Света, падло, - шипит Фрол с боку и бьёт ладонью по необъятной заднице у основания хвоста кобылы, - а ну подвинулась - быстро.
– С Фролом спорить нельзя. Он роды у лошадок принимает, лечит, ухаживает. Туша кобылы, как бы случайно и нехотя, отпускает Буяна, переступив копытами в сторону Тюли. Коновязь радостно скрипит освобождённая от тяжкого давления. Буян пытается отомстить, но рука начальника уже ухватилась за повод оголовья одетого на пышущего энергией коня. И Шеф уверенно ведёт за собой злобного мстителя к воротам. Кавалькада выстраивается в колонну и выходит сразу через КСП к тропе прикрытия. Выравнивают затоптанное на переходе дорожки песчаной реки. Закрывают проход пяткой приклада автомата связиста - с двадцати часов сегодня и до двадцати завтрашнего дня условный знак о том, что прошли свои - это единица в треугольнике. И последнее построение перед началом движения.

Инструктаж краток. Впереди Вася с собакой, пущенной в свободный полёт. За ним Шеф с майором. После них связёр с пулемётчиком, и последний - снайпер со Светкой в поводу. У всех служивых вещмешки за плечами. Штык-ножи на поясе или в ремнях или карманах камуфляжа. Плюс торбы небольшие через луку седла, как хурджины висят. Оружие за спиной. Овчарка мелькает у копыт лошадей стремительным силуэтом, дистанция пять метров, за воздухом наблюдаем вместе... Караван уходит в лунную ночь шагом, тени всадников причудливо изгибаются на буграх и склонах окружающих тропу на рубеже прикрытия дальних подступов. До ближней розетки связи километра два, полчаса неспешной езды. Рысью оно ясное дело быстрее, но и опаснее. Поэтому шагом, спокойно, уверенно, осторожно. Здесь наша территория и нам некого бояться и некуда спешить. Если только гости с той стороны не пожаловали...

Когда едешь на лошади в седле, земля кажется другой, как море качающейся. Зато про своё средство передвижения мыслишь так, вроде ты и сам на копытах, а дорогу выбирать тебе - седоку. Стремится каждая лошадиная сила себя выразить в движении. Буян рвётся в галоп, неистовствует. Зубкову приходится делать настырному коню гармошку. Хорошо, что тропа прикрытия, пока, это две разбитых и широких колеи от колёс нашего ГАЗ-66 и можно устроить Буяну острастку по полной, что и делает командир к всеобщему удовольствию остальных. До заставы недалеко, ночь лунная, а Буян достал Шефа так, что тот начинает материться и лицо наливается краской ярости к непослушному жеребцу. И даже в свете Луны лицо начальника мерцает злостью изменившихся очертаний. В ответ на "гармошку" по зубам и натянутые поводья конь сдаваться не собирается и встаёт на свечу, оказавшись на земле только на задних копытах. Шеф прижимается к гриве и сжимает бока жеребца пятками. Обиженный понуканиями Буян резко падает на передние ноги и подбрасывает свой зад вверх. Офицер едва удерживается в седле, чтоб не перелететь через голову, вышедшего из повиновения жеребца.

– Назад. Всем на месте!
– гремит рёв нашего командира, - Щас вернусь!
– майор не понимает, что происходит и делает попытку двинуться ближе и помочь утихомирить животное. Но его удерживает связист.

– Не лезьте, тащ майор, - неожиданно твёрдо заявляет ефрейтор и, поравнявшись с головой Тюльпана, берёт его за повод оголовья, удерживая, - Ваш Тюля только больше разозлит вожака. Начальник сейчас его прогонит галопом вперёд-назад и спесь сойдёт быстро. Как шёлковый будет!

– А вдруг не справится?
– переживает особист.

– Кто? Шеф - не справится?
– изумляется даже одной этой мысли Серёга Иванов, - Да он его на мыло перегонит. Буян будет взгляда бояться. Зажирел среди кобыл на конюшне - давно на фланги не ходил - вот и бесится, - пояснил солдат и спешился.

– Ну-ну, - маленький отряд останавливается, наслаждаясь зрелищем укрощения строптивого скакуна. Зубков даёт шенкеля зарвавшемуся коню так, что он хекает выпустив воздух из лёгких. Заблаговременно прихваченная плётка ожигает лоснящуюся задницу огнём удара и Буян с места срывается в галоп по горной дороге. Только пыль клубится в лунном свете, и стук подкованных копыт рвёт дробью всплесков тишину приближающейся полуночи. Назад к группе Буян возвращается на таком же галопе, только взмыленный двухкилометровой пробежкой. Бока дергаются ходуном, расширяя лёгкие и хватая воздух. Разгоряченный скачкой шеф безжалостно останавливает запыхавшегося коня чуть не на полном скаку, вдавливая в края губ сталь никелированных трензелей, от чего лошадь приседает и чуть не юзом тормозит инерцию своего движения. Шеф слетает с седла, пружинит на соскоке и тянет к себе морду лошади за поводья.

– Ну, успокоился?
– грозно рычит он, Буян стоит так, что в лунном свете видно как трясутся от пережитого напряжения мышцы на ослабевших ногах. При нехватке десяти процентов кислорода в воздухе такая пробежка не располагает к выёживаниям. Но и тут он пытается поднять голову и заржать, чтоб не потерять лицо на виду у Тюли и других лошадей. Но в руках у Шефа не попрыгаешь. Порядок восстановлен быстро. Коню дают отдышаться, и начальник снова бросает своё тело в седло. Буян чуть проседает, но выравнивается и идёт спокойно, лишь изредка закусывает железо во рту и пытается вырвать поводья из рук того кто его укротил. Шеф пресекает бунт мгновенной гармошкой и ударом пяток в бока. Тюля удовлетворённый увиденным издаёт довольный храп и гоготанье. Однако одного поворота назад головы Буяна хватает, чтобы гогот Тюльпана застрял у него в глотке, вожак не шутит.