Чтение онлайн

Девушка схватила меня за руку и потащила за собой вниз по лестнице, пока коридор перегородили подданные Савельти. С ними осталась та женщина, что ждала от меня колдовства, и какой-то невысокий, но очень ловкий парень с отвратительным детским голосом.

Мы оказались в холле, и тут же из большого зала буквально вывалился какой-то наемник, осыпающий противника ругательствами столь же обильно, как падают капли на землю во время ливня. Он пружинисто поднялся с пола, на ходу оглядываясь на нас:

— О, Милит! Ну вдвоем-то мы с тобой точно с ними разберемся!

— Эй, я не вызывалась тебе помогать после того, что ты сказал обо мне Лоренте. — Подметила девушка, отходчиво вставая рядом с мужчиной.

Я смекнул, что это, должно быть, Кадс — тот самый, что поставил на смерть Милит в этом приключении.

— Так я специально это сказал, чтобы выпить с ней. Лорента — баба не из последних…

— Ой, хватит выкручиваться! — Непреклонно заявила Милит.

И тут я почувствовал это. Магия ударила меня в разы сильнее, чем тогда, когда я выжег половину здешних гостей, пробираясь к Милит. Солз был совсем рядом, и он был в ярости. Я не знал, на что способно подобное чудовище, когда оно разгневано.

Милит с Кадсом собирались вернуться в зал вдвоем, плечом к плечу, как два старых воина, решивших прикрыть друг друга. Они уже сделали первый шаг.

В дверном проеме виднелась целая толпа приспешников то ли Савельти, то ли Солза, то ли и того, и другого. Вряд ли они представляли большую опасность для двух обученных наемников, но вот сам каторжанин…

Я должен был остановить ее!

— Милит, он в зале! — Бросил я, подлетев к ней, чтобы схватить за руку, если это понадобится, — Он не отпустит нас так запросто.

— Это побег, Бейв. И рядом со мной, — Она обвела взглядом особняк, все этажи, с которых до сих пор доносились крики и звон металла, — все они. Он — ничто перед этой силой.

Еще никогда я не видел Милит такой воодушевленной. В обстановке боя она была как рыба в воде, вся эта динамика, опасность — они словно придавали ей сил.

Я был рад тому, что Милит-телохранительница вернулась, но вот в том, что ей стоит верить, я глубоко сомневался.

— Разберитесь с этой толпой. — Неожиданно выпалил я, — Его я возьму на себя.

Милит даже не успела меня окликнуть — так молниеносно я ворвался в зал, приготовившись отомстить ему за все. В моих руках уже набирал силы раскаленный шар чистейшей энергии. Вряд ли Солз выдержит это.

Я так и не понял, почему решился на это. Возомнил себя героем? Захотел покрасоваться перед Милит? Или действительно почувствовал, что у нас есть шанс сбежать отсюда?

Милит и Кадс бежали за мной следом, бросаясь в битву с невиданным свирепством. Милит достала второй кинжал и теперь крутила лезвиями в обеих руках, обагряя кровью роскошный пол. У Кадса же был небольшой топор, и орудовал он им с грацией танцора, а не дровосека.

Я же смотрел исключительно на серый силуэт у дальней стены. Толпа, заслоняющая его, давно расступилась, поддавшись жару боя, и мишень стала для меня открыта. За спиной Солза, как последний трус, притаился Савельти — отлично, одним ударом избавлюсь от обоих!

Я довел свой снаряд до состояния полной готовности — шар смог бы осветить комнату без единого окна глубокой ночью. Он был горячее, чем пламя и мог бы высекать искры, если бы я захотел.

Но я швырнул его в них, не задумавшись ни на секунду о том, к каким последствиям может привести использование столь мощной энергии.

И это было ужасной ошибкой.

Естественно, Солз издалека увидел опасность, и у него была уйма времени на то, чтобы увернуться и даже спасти от удара Савельти. Мой шар влетел в стену с грохотом, напоминающим гром в летнем небе, и при столкновении с препятствием он взорвался, как самая обыкновенная бомба.

Вокруг меня раздались чьи-то высокие крики, но я быстро перестал их слышать — меня отбросило в середину зала, и я распластался на полу, упрямо и даже как-то исступленно наблюдая за тем, как оглушенный Солз отползает подальше от стены, по которой неумолимо расползалась внушительная трещина.

В ушах у меня зазвенело, и я упрямо затряс головой, чтобы хоть как-то вернуть себе слух.

— Бейв! — Мне стало не по себе от этого крика, он был таким неестественным, таким испуганным. И все же я узнал бы этот голос из тысячи.

Милит звала меня. Я обернулся к ней и увидел лицо, озаренное страхом и неподдельным ужасом. Что случилось?

Собравшись с силами, я поднялся на ноги. У меня оставалось меньше секунды на то, чтобы понять, в чем дело. Я поднял голову и увидел то, что только что совершил собственными руками.

Этот особняк рухнет, буквально сложится, как карточный домик. На мгновение я испугался самого себя — похоже, я действительно способен разрушать все на своем пути.

Солз был прав. Мы с ним одно и то же. Два чудовища.

Но сейчас мне нужно было уносить отсюда ноги. Стена, поврежденная энергетическим ударом, уже опасно накренилась и рассыпалась, вздымая в воздух столбы пыли от вековой штукатурки.

Все те, кто еще не попал под удар Милит с Кадсом, с ревом ринулись к выходу из зала. Скорее всего, обрушение этой части приведет к тому, что рухнет весь особняк, но по крайней мере, это произойдет чуть позже, чем падение роскошной люстры на здешний полированный пол — многие успеют спастись.

Милит нашла меня в столпотворении и схватила за руку, крепко-крепко вцепившись в мою ладонь. Мы даже не пытались переброситься парой слов, да и не услышали бы друг друга в общем грохоте и крике.

Кадс пристроился где-то в хвосте толчеи, в узких двустворчатых дверях началась давка, и ему оставалось только надеяться на те доли секунды, которые спасут его от смерти. Я нагло лез вперед, таща Милит за собой.

— Схвати меня за рукав. — Приказал я ей, повернувшись.

— Что ты хочешь!?

Мне некогда было отвечать, потолок вот-вот мог рухнуть. Пол уже запорошила бетонная крошка, стены трескались, как битый фарфор. Нам нужно успеть, иначе я, даже после собственной смерти не прощу себе этого.

Кожа моей ладони вспыхнула пламенем, сейчас я отчетливо это чувствовал. Я прижимал ее к оголенной коже всех приспешников Шипа, которые перегораживали нам путь. Я буквально выжигал нашу свободу. И жизнь.

Они кричали и отстранялись от меня, бросались куда угодно, лишь бы не гореть заживо. А я все пробивался вперед, оставляя все больше и больше людей позади.