И и Я. Книга об Ие Саввиной
Шрифт:
А нам уже и пора домой. Как это грустно, как тоскливо покидать насиженное место, разбирать, разрушать так всё удобно сделанное для уютного жития-бытия. Когда разбирал погреб, обнаружил попавшую в него полевку. Маленькое существо испуганно носилось по дну ямы, подпрыгивало, пытаясь выбраться, уцепившись лапками за свисающие травинки. Постояли мы с Ией, умильно улыбаясь, над этой бедолажкой и опустили в яму ветку, по которой мышка мгновенно выбралась наружу, быстро-быстро почистила мордочку и исчезла в траве.
Из дневника:
Всё тщательно сложили — машина не завелась, сел аккумулятор. Прокаливали свечи, пробовали ручкой — ничего.
Деться некуда, надо идти в Переварово и молить провидение, чтобы тракторист Коля, во-первых, был дома и, во-вторых, в хорошем расположении духа. Всё сошлось. Хороший мужик Коля без слов отбросил свои дела, завел “кормильца". Нашу машину оттащили на дорогу. “Жигуленок" на буксире (слава АвтоВАЗу) завелся! А что Коля? Пытался сунуть ему червонец, он замахал руками: “Что вы, что вы!", — улыбается, радуется, что людям помог. Вот такой хороший мужик Коля!
Миновали Ржев и через какое-то время в придорожном лесу увидели снег. Откуда снег? В августе?! Остановились, дабы убедиться в этой необычности. Мать честная, да это шампиньоны! Белоснежные, с жемчужным отблеском шляпки тянулись широкой полосой средь деревьев метров сто! Чудо немыслимое! Набрали две корзины. По дороге сообразили, что дома нет масла, а жареных шампинь-ончиков хочется! При въезде в Москву (час ночи) остановились у телефона-автомата (мобильных-то не было), позвонили друзьям с просьбой поделиться маслом.
Узнав, для чего нужда в масле, друзья решили присоединиться к пиршеству (напомню: час ночи!). Что они и сделали, прихватив еще (умницы!) авоську картошки.
Объединение и объедение произошли в нашей квартире почти под утро, и это было божественно!
Пиковая дама. Триллер
У же много лет (если точно — 37) в ночные часы состояния полусна-полуяви на меня постоянно наплывает мысль, требующая ответа на вопрос: могу ли я, имею ли право поведать когда-либо эту историю? Полуночный ласковый советчик (кто такой — не знаю), прорываясь сквозь дрему, призывает быть смелым и утверждает, что могу, даже обязан. И там, в этой дреме, я наконец решаюсь. Но стоит прорезаться утру, жухнет смелость и решимость, пропадает желание ворошить прошлое (жалкая интеллигентность!), и всё остается по-прежнему. Появление дневников Ии поменяло акценты. Вдруг увиделось, что те события составили совсем не малую часть нашей жизни, кое-что в ней поменяли и, значит, имеют право на выявление. Пусть будет так.
Без малого сорок лет назад, когда я заканчивал на “Ленфильме" фильм “Плывут моржи", выяснилось, что Михаил Козаков, который должен был снимать “Пиковую даму" по повести Пушкина, отказался от этой работы. Потом он объяснил мне, что не нашел творческого решения. Студия попросила меня взяться за эту работу, поскольку посчитала меня перспективным режиссером, хорошо оценив моих “Моржей". Попросил время на раздумье, перечитал много раз эту маленькую повесть, смертельно влюбился в нее. Потом я буду часто вспоминать реакцию Ии на мое решение снимать “Пиковую даму". “Не-е-е-ет!" — страшно закричала она, сжав голову руками. Существует поверье, что “Пиковая дама" приносит несчастье. Ну, так про это эпиграф у Пушкина, и вообще всё это — бабские суеверия, подумал я. И — зря!
В общем, взялся за работу. Собралась блестящая творческая группа — люди, готовые работать сутками. И по сей день вспоминаю этих отважных творцов, бросившихся со мной в опасное плавание. На студии нас прозвали “камикадзе", потому что мы с ходу попали в жуткий цейтнот: главные события в повести происходят зимой, а наша зима заканчивалась, то есть времени на съемки не было.
А теперь о главном.
Обнаружился печальный факт: наша тонкая, эрудированная, оригинально мыслящая интеллигенция либо читала “Пиковую даму" очень давно, в школе, либо (страшно сказать!) вообще не читала. И, рассуждая о героях повести, руководствуется воспоминаниями об одноименной опере, которая, конечно, гениальна (слава братьям Чайковским), но кардинально отличается от первоисточника. Это послужило первым слоем будущих неприятностей, главная из которых — выбор главного героя.
Считаю, мне повезло: в объективно стесненных обстоятельствах из множества просмотренных претендентов на роль Германна удалось найти молодого актера с удивительным лицом: одновременно привлекательным, но и вызывающим невольную тревогу. Все-таки офицер, размахивающий пистолетом перед испуганной старухой, чем доводит ее до смерти, согласимся, личность неординарная.
Да, он будет играть Германна. Так думал я. Но не телевизионное начальство, которое требовало пригласить на эту роль обязательно знаменитость, кинозвезду. Напрасно я пытался объяснить, что молодых знаменитостей в стране нет. Они все уже в возрасте, а наш герой (если по Пушкину) — молодой офицер. Напрасно…
Каин
Всё, что произошло потом, явилось мне справедливым наказанием за мою хлипкость, мягкотелость, предательство самого себя. Правда, надо добавить еще святую веру в человеческую порядочность, особо — порядочность интеллигента!
Началось долгое бодание с начальством за право на мой выбор. Но слишком долгим оно быть не могло — время поджимало, и…
Из дневника:
Дома Толя. Устроил праздник — сочельник, Рождество. Но всё испортило известие, что будет сниматься Кайдановский в “Пиковой". Это ни в какие ворота не лезет, а что делать, ума не приложу, потому что это вопрос административно-этический, а я не знаю никого, кого бы он заставил волноваться, кроме близких людей. Дважды плюнули человеку в рожу, плюнут в третий — этим кончится.
Надо сказать, что эти эмоции от меня были сокрыты, доверены бумаге и прочитаны мною недавно. Факты изложены точно. Плевки в рожу — это про худсоветы, на которых я безнадежно пытался все-таки отстоять своего Германна. И, как выход из тупикового положения (уходила натура — зима!), приглашение на эту роль Кайдановского. Мы были знакомы, как, наверное, знакомы все актеры, режиссеры, художники, и мое обращение к нему было обращением к коллеге за помощью. Он прочитал режиссерский сценарий и согласился участвовать в этой авантюре. Он вправе был отказаться, и я бы понял его. Он не отказался.
Если бы Ия посвятила меня тогда в свои предощущения, всё закончилось бы по-другому, не так мерзко.
Начались съемки. Сумасшедшее время: героическая группа, лошади, кареты, тающая зима — снег возили машинами из загорода и тоннами резали мелко бумагу — “снежинки". И так — месяц! Кошмар! И вдруг…
Из дневника:
Звонил Толя — Кайдановский отказывается сниматься. Господи, что делается на белом свете!
Киностудия не место для хранения тайн. Он проболтался о своем плане девушке-гримерше, и эта информация скоро пришла в группу. План был такой: дождаться конца съемок натуры, тогда устроить скандал на тему несогласия со мной, добиться моей замены и утверждения его режиссером. Но прокламировался не этот план, а причины благородного свойства. Его, объяснял он, возмущало мое непочтительное, “варварское" отношение к Пушкину. Об этом поведал в своей книге “Слово за слово" Сергей Соловьёв. Вот что говорил ему Кайдановский:
“Я пошел к директору студии и потребовал немедленно прекратить этот вопиющий культурный вандализм, почему-то называемый экранизацией пушкинской повести. Я сказал, что готов научно доказать, опираясь на труды пушкинистов, что так понимать Пушкина, как предлагалось мне играть, может только законченный клинический идиот! Я потребовал остановить производство".
Вообще-то подобное действо раньше называлось кляузничеством. Не нравится — отойди!
Порасспрашивал бы меня, если так волнуется, и я бы объяснил, что не мог позволить себе приступить к столь важной работе, не заручившись поддержкой и экспертной оценкой пушкинистов.