Чтение онлайн

Илья радовался вместе со всеми, но внешне не подавал виду. Старался быть сдержанным и всё же, волнение нередко охватывало его и каждый раз, чтобы скрыть это, он уходил выкурить сигарету, а заодно побыть одному. Он понимал, что в его жизни наступает решительный момент, когда теория может быть подтверждена практикой. И всё же он почему то медлил, и при вечернем обсуждении итогов работы за день, упорно молчал, или говорил только по поводу проведенных экспериментов.

За месяц, с момента приезда в зону, он регулярно посещал Ольгу. Её самочувствие оставалось, как выразился лечащий врач — в фазе стойкой ремиссии, или иными словами, ни хуже, но и ни лучше. Илья старался быть нежным, рассказывал о ходе проводимых работ, старался шутить и быть веселым, но чувствовал, что с каждым разом это получается у него всё хуже и хуже. Даже врач, случайно задержавшийся во время одного из его визитов, сказал:

— Илья Сергеевич, я понимаю, вы человек науки, но ваши беседы… Как бы это деликатнее выразиться, словно доклад на кафедре.

— Как умею, — бросил он и, извинившись, добавил, — Я понимаю, но поделать с собой ничего не могу. Характер такой или что-то еще.

— А вы через не могу. И вообще, стараться надо. А на вас со стороны посмотришь, вроде смеетесь, а плакать хочется. А у больного все чувства обнажены. Он фальшь, как никто другой видит и чувствует. Постарайтесь, голубчик, или возьмите кого-нибудь с собой, а то вы мне всё лечение на нет сводите.

— Я!

— Психология, наука сложная. Здесь не то что слова, интонации голоса важны, и лекарства порой бессильны. Понятно?

— Да.

— Надеюсь, вы на меня не обиделись?

— За что?

— За ликбез.

— Ну что вы. Вы всё верно подметили. Я действительно постараюсь, а в следующий раз приеду с кем-нибудь из своих сотрудников.

— Вот и замечательно. Всего доброго.

Илья вышел на воздух и прежде чем сесть как всегда в машину, задержался на ступенях больницы. На небе ярко сверкали звезды и словно дразнили своей недосягаемостью.

«Какие тайны спрятаны там, в миллионах километрах от Земли? — подумал Илья, — Впрочем, к чему говорить и думать о звездах, когда рядом столько неведомого и неразгаданного. Надо только очень захотеть этого, и мир откроет тебе свои тайны. Другое дело, принесут ли они пользу или послужат во зло людям?»

Прошло несколько дней. Эксперименты шли полным ходом. Реализованная идея по внедрению внутрь плазмоида источника сигнала, который контролировал его перемещение в пространстве, открывала новые перспективы для продолжения исследований. Однако неожиданно возникли трудности, и связаны они были с тем, что работы проходили в строгой секретности, а необходимо было начать не просто лабораторные, а полевые испытания. Накануне совещания, которое было запланировано на утро следующего дня, Иванцов, Илья и новый сотрудник Егоров, сидя за столом решали текущие вопросы, а заодно прикидывали аргументы, которые дали бы возможность убедить комиссию в необходимости выхода на поверхность для продолжения исследований. Неожиданно карандаш, которым Илья что-то писал, сломался. Он кинул его на стол, посмотрел на Вячеслава, потом на Егорова, и не задумываясь, какое это произведет впечатление, произнес:

— А может нам не стоит уговаривать комиссию о проведении экспериментов?

— Чего? Ты что, сдурел? — воскликнул Иванцов, явно не понимая, с чего это вдруг Илья так высказался.

— Вы что, серьезно, Илья Сергеевич, или так, пошутить решили? Или может быть, считаете, что у нас мало шансов, и нам все равно не разрешат? — проведя рукой по волосам, произнес Егоров.

— Да нет, шансов у нас как раз довольно много. Просто… — Илья сделал паузу, словно колеблясь говорить дальше или нет. Подумав, произнес, — Вот смотрите что получается, — и взяв ручку написал на листе несколько формул. Затем пояснил.

— Получается, что энергия плазмоида, которую мы измеряем, отнюдь не является его внутренней составляющей. Мы ошибаемся, потому что принимаем эту величину, как константа, а она может меняться.

— Но почему? — удивленно спросил Иванцов.

— Потому что мы рассматриваем лишь величину внешнего накопления энергии, и приборы фиксируют и показывают именно её. А если убрать этот параметр и ввести понятие внутриядерного накопления энергии, то…

— Суммарная мощь возрастет в миллионы раз, — продолжил фразу Егоров.

— Вот именно, — и Илья тут же продолжить написание уравнения.

— В результате мы получаем, что плазмоид представляет собой энергетический объект, который может высвободить энергию многократно больше, чем мы считали ранее.

— Да, но на практике мы не имели даже намека, что эта энергия есть? Почему ты считаешь, что субатомная энергия плазмоида столь велика? Для этого нужны определенные условия, в противном случае, на месте нашей лаборатории была бы воронка размером с приличный кратер?

— Мы толком ничего не знаем о его природе. Если он перенес меня на расстояние в несколько километров, при этом проник сквозь стену, не повредив её, то это могло означать только одно. Его запас энергии был таков, что с её помощью, он смог изменить молекулярный состав среды, сквозь которую проникал, перемещая при этом материальный объект. И заметьте, ни один прибор не зарегистрировал всплеска энергии. Спрашивается почему? Да потому что мы изначально не принимали это в расчет. Вот в чем дело!

— Черт возьми, а ведь ты прав! — снова воскликнул Иванцов, — Илюха, ты гений! Нет, честное слово, ты гений. Как же это раньше ни кому в голову не приходило? Ведь получается, что плазмоид, это по сути, гигантский сосуд энергии, который только надо попытаться вскрыть и…

… и произвести его перекачку в виде трансформированной электроэнергии в действующую сеть или заранее подготовленную емкость, — произнес Егоров.

— Правильно. Только вот вопрос, где взять такую емкость и как открыть этот шарик, чтобы не вызвать последствий, при которых, как ты выразился, на месте нашей лаборатории останется здоровущая воронка, — угрюмо произнес Илья.

— С ума сойти можно! — произнес Иванцов, и откинулся на спинку стула. Тот не выдержал его веса, и Вячеслав грохнулся на пол. Илья и Исай рассмеялись, но тут же протянули руки, чтобы помочь подняться.

— Нет, мужики, это просто грандиозно! Вот так, можно сказать на пустом месте, возникает идея, которая переворачивает всё вверх дном и открывает невиданные горизонты, — произнес Вячеслав, снова и снова проверяя математические выкладки, написанные на листе.

— А ведь всё это уже было, — спокойно произносит Илья, — Никола Тесла, почти сто лет назад работал именно в этом направлении. Его опыты с шаровой молнией были ни чем иным, как попыткой проникнуть в тайну плазмоидов, как переносчиков энергии огромной мощности. Опыты были приостановлены, и впоследствии он к ним не возвращался. Так что мы всего лишь идем по его стопам. И если это так, а я в этом абсолютно убежден, то возникает вопрос — а не безопасно ли это? И как прореагируют военные, если мы сообщим о возможностях, которые могут открыться, в том случае, если нам удастся найти ключ к пониманию того, какова природа этой энергии и как её использовать?

— Да, но?

— Вот именно, что да, но. Энергия атома скрыта в небольшом объеме оружейного плутония. И применить это можно совсем в разных целях. Расчеты показывают, что энергия плазмоида совсем иного свойства, но суммарная мощность и эффект, могут быть сравнимы разве что с ядерной бомбой.

— Сейчас другие времена… — неуверенно произнес Вячеслав.

— Что? Другие времена? А мне кажется, что сейчас они много хуже, чем раньше. И не потому, что мир стоит на грани войны, и два лагеря борются между собой, а потому что право силы открывает возможность диктовать миру свои условия.