Чтение онлайн

— А здесь прямо беда, — продолжала Ирина Ивановна, — Болезнь редкая, в детской больнице просто нет таких лекарств. А во взрослую Андрюшу не берут — ему еще нет восемнадцати. Мне говорят: «Забирайте сына домой. Его нельзя вылечить, на что вы надеетесь?» А я говорю: «На Бога».

Я не верю, что еще кто-то может помочь. Ведь таких как мы с Андрюшей очень много.

**

Ольга Сергеевна написала статью. Она вышла в городской газете в субботу. С фотографии смотрел очень худенький большеглазый мальчик. Видно было, как точит его болезнь. Всем было ясно, что статья в газете — это последняя надежда — бутылка в волны: помогите!

И люди помогали. Дела хватило всем. Стеклянные ящики дал отец маленькой девочки Ярославы, которая тоже лечилась в Израиле. Ящики установили в аптеках, в больших магазинах. В самом людном месте, на рынке, рядом с ящиком дежурили ребята. Над ящиком был укреплен снимок. Беззащитно смотрел Андрюшка на прохожих сквозь большие толстые очки. У него и зрение было плохое. Ребята от ящика не отходили. Вдруг кто-то не читал газеты, что-то потребуется объяснить.

Но бросали купюры охотно и много. Каждый болел и знал, как дорого обходится лечение. А тяжелобольной ребенок — это особая беда. Большая Беда. В ящике лежали сотенные, пятисотки, тысячные.

— Почему ж государство не помогает? — пожилая женщина в каракулевой шубе двумя пальцами бросила в ящик пятьдесят рублей.

Саша сжала губы. Она согласна — стыдно собирать так деньги. Но стыдно не для Андрюшки, не для его одноклассников, а в целом для всех. По телевизору показывают эстрадных артистов, их особняки. Звезды изо всех сил уверяют, что у них тоже есть проблемы, и что они, бывает, плачут. Саша не любит смотреть — будто в открытую дверь подглядываешь — на чужую жизнь. Она и в Андрюшкину заглянула, потому что дверь открыла его мать. Встала на пороге: «У нас беда!» И если не войти и не помочь мальчику, у которого каждый день на счету…

Вечером Ирина Ивановна позвонила и сказала, что все время плачет. Вышла газета. Сюжет про Андрюшку показали по телевидению. Теперь на карточку все время поступают деньги. Плачет она сама, и Андрюшка тоже. Говорит: «Мама, ведь мы никому из этих людей ничего хорошего не сделали, а они нам помогают».

А в воскресенье в школе прошел благотворительный базар. Ребята испекли блинчики, сделали бутерброды, колдовали над тортами и пирожными. Все красиво разложили на салфетках. Возле каждого стола стояли девочки в фартучках и косыночках.

На базар пришли не только родители учеников, но и просто много народа. Про Андрюшку знал уже весь город. Сейчас дети спасали такого же ребенка, и взрослые торопились открыть кошельки. Задумавшись, впервые, может быть. что и в ихж дом может прийти такая беда.

Уже через неделю Тамара Михайловна перед началом уроков сообщила потрясающую новость:

— Ребята, вы это сделали. Вчера Андрюша и Ирина Ивановна улетели в Тель-Авив.

Они переглянулись и вполголоса прокричали: «Ура». Они сами себе не верили. Неужели они смогли сделать вот такое чудо — подарить Андрюшке шанс на жизнь?

Саше не давалась математика. У нее, конечно, не получался как у Пушкина, всегда «нуль», но в задачах она запутывалась катастрофически, м как сама говорила «страдала явным математическим кретинизмом».

Ольга Сергеевна утешала:

— Ну и что, кому что даётся. Со мной учился мальчик — Гений по точным наукам. Он сейчас главный инженер на атомной АЭС. А сочинение не мог написать. Образ Катерины в «Грозе» — у него получилась одна страничка. Я за него писала.

Мама нашла репетитора. Звали его Иван Сергеевич. Очень худой, лопоухий. Но тот самый математический гений. Саша приходила к нему — он жил на окраине города, в старой кирпичной пятиэтажке, в полуподвале. В тесной комнате, где они еле-еле могли устроиться за столом вдвоем, жаловалась Саша, раскрывая учебник:

— Опять ничего почти не смогла решить на контрольной. Не получилось.

Иван Сергеевич потирал руки:

— Щас всё получится.

К нему ходили и учителя, когда им не удавалось самим справиться с задачами для старшеклассников. Иногда Иван Сергеевич находил ошибки в учебниках, что его искренне веселило.

Еще он умел и любил заниматься устным счетом. Так отдыхал. Закинет голову — впавшие щеки, острый кадык, только очки блестят. Саша называет числа — двузначные, трехзначные, четырехзначные. Иван Сергеевич их складывает или вычитает, что Саша скажет. Результат называет мгновенно — стоит ей смолкнуть.

Саша никогда не думала, что можно жить и дышать — математикой. Иван Сергеевич везде ее находит. В стихах и рисунках. В снежинках, в звездном небе. Скучнейшая прежде наука кажется теперь Саше поэзией — бесстрастной и точной, как льдинки, из которых Кай во дворце Снежной Королевы складывал слово «Вечность».

У Саши эти льдинки пока еще не очень складывались, а Иван Сергеевич писал слово «Вечность» шутя.

**

Они ждали вестей от Андрюшки. Знали уже, что полет он перенес неплохо, сейчас в клинике. Что скажут врачи? Ведь, изучив документы, писали, что случай для них не безнадежный, еще не поздно.

Но Рената качала головой:

— Жаль, насчет больницы Ирина Ивановна со мной не посоветовалась. Через знакомых списалась, договорилась с какой-то частной клиникой. Что там за врачи…

Пока она в восторге, говорит — как у Христа за пазухой. Но что-то не верю я этим восторгам. Мягко стелят… Сколько еще денег возьмут-то… И главное — какой результат будет, — переживала Рената.

А потом позвонила Ирина Ивановна. Рената прижимала к уху телефонную трубку, и не могла сдержаться:

— Ах, черти… Ах, черти…

— Вот что, — сказала она, нажимая «отбой». И предупредила, — Только не реветь. Выставили счет. Ирине Ивановне придется отдать все деньги за эти несколько дней, в больнице. Просто за обследования. Израильские врачи их все сделали заново, а это там очень дорого. Но, самое худшее, они сказали, что Андрюшке уже ничего не поможет. Назначили, правда, химию, но очень легкую… для отвода глаз.

Анеля не выдержала и разрыдалась:

— Что же делать?

Рената сжала пальцы:

— Теперь у нас нет денег. А у Андрея почти нет времени. Но ведь «почти». Нужно сделать все, чтобы в это «почти» ему было хорошо. Если человека нельзя вылечить — это не значит, что ему нельзя помочь.

И она рассказала ребятам об удивительной девочке Маржане Садыковой. Она была младше Андрюшки, всего четырнадцать лет. Маржана тяжело болела и очень тяжело уходила. Но уже будучи больной она попросила дорогой профессиональный аппарат, и с тех пор началась ее очень короткая, но совсем другая жизнь.

В ее фотографиях жила ее душа. Своими работами Маржана соединила десятки людей. Они искали самые невероятные и диковинные вещи для ее съемок, приходили позировать, и через её объектив входили в жизнь друг друга.