Чтение онлайн

— Добрый день! Поздравляю, — сказал он.

Саша рассмеялась:

— Пока не с чем. Я же еще не знаю результатов.

— А что вы сдавали? Математику? Все решили?

— Всего восемь заданий. В лучшем случае будет тройка. Математика — не мой конек. Но это все равно. Лишь бы аттестат получить. А вы здесь кого-то встречаете?

Он едва заметно смутился:

— Вообще-то вас. Я просто не знал, как вас еще наверняка найти.

Он протянул ей белый цветок пеона. До этого Саша не замечала цветка. Где он его держал? За спиной?

Лепестки у пиона нежные, шелковые. И такой свежий запах… Саша терпеть не может «сладкие» запахи. И эти парадные розы из магазинов, на длинных стеблях, тоже не любит. Какие-то они не настоящие, точно их сделали из синтетики. А пион — сама весна.

Они медленно пошли по дорожке, ведущей к воротам школы.

— И куда вы собираетесь поступать?

— Я хочу работать с детьми и лошадьми, — сказала Саша, — Хочу быть инструктором по иппотерапии.

— Здорово, — искренне сказа он, — А где этому учат?

— Я поеду в училище в Воронеж.

— Давно не встречал человека, который выбирает дело просто по душе. Когда я был в Европе, там есть аптека, которой триста лет. Она переходит из поколения в поколение. Есть кондитерская, которой лет двести. Люди занимаются любимым делом. А у нас всем надо быть офисным планктоном. Вы… — он помедлил, — Ты же, наверное, уже где-то занимаешься с лошадьми?

Она привезла его к Ире. Был пасмурный и ветреный день. Собиралась гроза. Саша любила грозу. Ее апофеоз — зигзаги молний во весь небосвод, гром, от которого небо, кажется, раскалывается пополам, дождь сумасшедшей силы, когда стоит на минуту выскочить на улицу, как все мокрое: с волос стекает вода и в туфлях плещутся волны.

Такая гроза только собиралась.

— Позвони и отмени поездку, — убеждала мама, — Ну глупо же — ни покататься, ни погулять не сможете. В конюшне будете сидеть.

Саша мотала головой и висела на подоконнике. Увидев машину («Она у меня такая — зелено-голубоватая, как морская вода, сразу узнаешь). Саша горохом скатилась по лестнице.

— Почему куртку не надела? — спросил Дмитрий, когда она села рядом с ним, и на мгновение накрыл ее руку ладонью. Кивнул, что означало — я прав, замерзла. Потянулся и достал с заднего сидения куртку. Набросил ее Саше на плечи. Она не стала спорить и подтянула края куртки. Было такое чувство, будто он ее обнял.

В деревне пахло травой и ветром.

…Навсегда было дано запомнить им этот день. Они выехали в поле. И над ними, распластав крылья, медленно в грозовом небе парили орлы. Свет был каким-то призрачным, желтоватым — солнце временами пробивалось сквозь облака. И это ощущенье молодости, силы и нереальности, будто дано им было и время перешагнуть — к степнякам далеких веков.

Саша отвела назад руки, выгнулась, прикрыла глаза, впитывая ветер. И как-то грозно заржал конь.

— Я вернусь, я непременно вернусь сюда, — повторяла она.

— А я буду привозить к тебе своих мальчишек.

Она посмотрела на него.

— Ребят из военно-спортивного клуба, — пояснил он.

— Знаешь, — медленно сказала она, — Здесь поблизости есть такое местечко «Русская слобода» называется. Мы ездили. Что-то типа старинного городка по-над Волгой. Все, кто на экскурсию приезжает — в восторге. Там тоже мальчишки — в русских рубах, пояса, лапти…Их старший для развлечения приезжих устраивает бои. И я видела, как один мальчик ударил другого очень больно. Тот не мог скрыть слез — ребенок же. А старший незаметно дал ему подзатыльник — мол, кланяйся гостям, это же представление, тобой должны быть довольны. А я до сих пор не могу забыть этих его слез и закушенной губы. Я сидела близко. Все видела.

Дмитрий сдерживал улыбку — мол, мы не из таких. Позже она узнала, что мальчишки липнут к нему как к старшему брату. И куда он их только не водил — и в пещеры, и по Волге в кругосветку, и к морю они ездили вместе. Возле него собирались такие ребята, до которых у родителей не доходили руки. И они начинали считать родным — Дмитрия.

**

Голубое платье на груди было заткано блестящими стразами. Саша стояла перед зеркалом и пытливо смотрела на себя. Взрослая, совсем взрослая. Волосы уложено высоко — маленькой ростом Саше это кстати. И туфельки на каблуках. Но главное не наряд. Взгляд стал взрослым — испытующим с легким вызовом жизни. Ну, мол, давай, проверь меня на прочность. Я тоже кое-что уже умею.

Тамара Михайловна волновалась. Казалось, она сейчас заплачет как Лилечка. Но нет — их связь была глубже. Она не порвется. Ребята и после выпуска будут к ней приходить.

На площади стояли все классы, и она увидела мальчишек и девчонок из своей прошлой школы. Директор — мужиковатая женщина средних лет. Не скажешь сразу — дяденька или тетенька. Густые брови, короткая стрижка. «Они для меня теперь совсем чужие», — подумала Саша.

Взлетели в воздух разноцветные шарики. Вальс, вальс. Саша прижалась к Захару, из-за роста получилось не голову на плечо положить, а лицом к груди, к рубашке прильнуть. Он был без пиджака. Мать, конечно, не сподобилась на костюм сыну. Но так лучше, Саша ощущала его тепло. Это было прощание.

Под елкой стоял высокий светловолосый мужчина, и слегка улыбался, глядя на них. Саша прижалась к Захару, как к своему детству, а сердце билось: «Защити меня от него, потому что я сейчас пойду к нему. Пойду к своей взрослой жизни» И тут Захара перехватила Анеля, а Саша цок-цок с каблуками, пошла поздороваться.

Дмитрий не окликал ее, старался не привлекать внимание. Наверное, он умел танцевать, но не приглашал ее, сейчас она должна была быть со своими. В последний раз.

— Во сколько заканчивается вечер? — спросил он, — Я встречу.

.

Уже вроде кончилось все — экзамены, выпускной… уже сбегали друг к другу — проститься напоследок те, кто уезжал. И все же, когда Васе пришла в голову мысль: «А давайте еще все вместе на берегу посидим» — они откликнулись так торопливо и дружно, будто в этом было призрачное спасение от готовящейся разлуки.

У них было свое местечко на берегу Волги. Надо было доехать на «четверке» до конечной остановки, спуститься к дебаркадеру, но не поворачивать на городской пляж, а идти в другую сторону. Горы спускались к Волге, полоска берега была тут совсем узкой, каменистой, идти неудобно. Но минут через десять открывалась небольшая, тоже каменистая площадка. Здесь лежало поваленное дерево, старое, отполированное до шелковой мягкости. Теперь они сидели тут — вшестером, как всегда, и жарили мясо на решетке.

Анеля очень волновалась, и руководила процессом. Все было ее — решетка для барбекю, пластиковое ведерко, и мясо, на которое скинулись ребята, она накануне мариновала.

Жарил Коля Игнатенко. Саша смотрела на него со стороны, и думала, что он, наверняка бы понравился ее маме. Такой гарный украинский хлопец — плечистый, широкобровый.

Вася «накрывал на стол» — выложил на принесенную клеенку зеленый лук, завернутые в салфетку бутерброды, поставил бутылку с кетчупом. Таня достала из сумочки коробку конфет и бутылку коньяка.