Я по утрам люблю смотреть в окно,Там виден пляж пустой и море,Быть может мне желанье загадать одно,Которое не вышито на иудейской Торе.О чем оно – наверное, не выразить словами,Оно созвучно с криками, как говорят, душиИ связано с тобой, вернее с нами,Ты только прикоснуться разрешиЛадонями и нашими губами,Как видишь, я немногого прошу,Желанье, что не выразить словами,Я, если хочешь, Бога попрошу —Не видеть твоих глаз залитыми слезами…И только тихий шепот вдруг,Застывший между нашими губами,Затем желанья, что сбываются – испуг.
«Мы все куда-то едем без конца…»
Мы все куда-то едем без концаИ нам на месте не сидится.Полетам этим нет конца,Как будто мы не люди – птицы.И ты, мой друг, туда же.Вчера ты в Питере пропел,Сегодня петь на Уралмаше.День не прошел – ты снова улетел.Такие вот дела, старик!Удел наш – бесконечное движенье.Пролили пару капель мы за воротникИ ощутили мы свободы наслажденье.Так и живем, как на вокзале.Постель нам стелет проводник.Порой мы спим для ожиданий в зале.Как быть? К аплодисментам ты привык.Сегодня, вроде, Старый Новый год.Прошу тебя, Сашок, немного отдохни.И будет продолжать любить тебя народ.Ты выпей-ка со мной на посошок – легко вздохни.
«Кромешная стояла тишина…»
Кромешная стояла тишина.Я в ужасе испуганно проснулся,Как будто моя участь решенаИ от меня Всевышний отвернулся.Пытаюсь вспоминать грехи,Блуждая в памяти уснувшей,Мне лезут в голову стихиИ голос, шепотом зовущий.Он звал меня на эшафотИ убеждал, не будет больно,Что в этот високосный годПотери головы вполне довольно.
«Испробовал я все, чтоб обмануть сознанье…»
Испробовал я все, чтоб обмануть сознанье,Но мне не удалось, ничто не помогло.И испытать восторг от драмы созиданья —Я понял наконец: сознанье наше – зло.Я пробовал практически ну все, чтоб испытать любовь,И здесь порой я добивался результата,Искал ее я, разбивая сердце, да и ноги в кровь,Старался выживать, не плача над утратой.
«Я наблюдаю за движеньем…»
Я наблюдаю за движеньемТеней, что движутся по стенам.И думаю над предложеньемВ строке письма последней к Вам.Движение теней, их созерцаньеНаводит на меня зеленую тоску.Я вспоминаю грустные прощанья,Я вспоминаю школьную доску.И прошлое ползет неумолимо,Мне душу нежно теребя,И строки тихо проползают мимо:«Когда-то в детстве я любил тебя».
«Сегодня утро кажется тревожней…»
Сегодня утро кажется тревожней,Чем было в воскресенье и вчера.Все выглядит гораздо безнадежней,Дождь льет с утра и до утра.За окнами промокла зелень,И по стеклу стекают, торопясь, ручьи.Когда же наконец мы сменимВсе пораженья на усталые ничьи,Не говоря уж о больших победах.До них, как видно, очень далеко.Запутавшись в привычных вечных бедах,Я сознаю, как расстоянье велико.Похоже, бесконечность между нами,И мы ее не в силах сократить,А только удаляем ее сами,Чтоб легче было прошлое забыть.Забыть все то, что было с намиВ те времена, что поросли травой.Те зимы запорошены снегами,Те лета смытые морской водой.
«Я не люблю людей, по улицам бегущих…»
Я не люблю людей, по улицам бегущих —Кто в шортах, или в adidas трусах,Смотреть противно на непьющих,Их жизнь спортивная проходит на весах.Они считают килограммы,Что потеряют на бегу,А я глотаю спирта граммы,Чем, думаю, здоровье сберегу.Сижу себе в кафе и наблюдаю,Как жутко медленно бегут,И, тихо дремля, засыпаю,Держа в руках плетеный кнут.Но, к сожаленью, нету праваСвободных граждан им стегать,Нет у меня на них управы,Не лучше ль тихо выпивать.
«Алма-Аты, казахи в баре…»
Алма-Аты, казахи в баре,Откуда-то я слышу звуки блюза.Внутри горит, как при пожаре.Я, видимо, себе и всем обуза.Я не могу, наверно, жить с людьми,Делить их грусть и жизни радость.Я говорю себе: поймиИ испытай хотя бы жалость.Но только чувствую усталостьОт слов, улыбок, их любви.Мне веры в Бога не хватает малость.Я говорю себе: уйди, порви.Но не могу в ногах и пальцах вялость,Как в страшном сне вас режут на куски.У боли только страх и жалость.И скованы мы только от тоски.
«Но как дойти до самой сути…»
Но как дойти до самой сути,Когда ленивая зимаЗасыплет серебристой ртутью,В ознобе находясь сама.Мне холодно. Накрывшись одеялом,Я продолжаю поиски причин.Я их ищу в большом и малом,Устало вышибая клином клин.Я понимаю только, что дойти до сутиДано Богам, упрямым, не простым.И градусник разбить, чтобы дотронуться до ртути,Как без огня увидеть дым.
Редкие встречи. Два этюда
Я никогда не посвящал тебе стихи,Хотя ты самый близкий друг.И трудно передать, и не хватает словСказать, что чувствую к тебе так вдруг.Мы редко видимся. То ты в полете,То я в Воронеже на стройке,Давай увидимся хотя бы в самолете,Иль где-нибудь на полпути, у барной стойки.Я расскажу тебе о том, как я сказал,Ты вспомнишь города и веси,Где ты бывал, я не бывал,Ну что ты нос повесил.Наступят времена получше,Когда мы сможем дольше поболтать,Когда мы заживем намного лучше,И нам не надо будет, незачем летать.
«Мы в детстве все хотели кем-то стать…»
Мы в детстве все хотели кем-то стать.Ты летчиком хотел,А я в футбол играть.Ни ты, ни я не преуспел.Ты где-то все поешь,А я тружусь в Воронеже на стройке.И, в общем, не поймешь,Где встретимся. Наверное, у барной стойки.Мы выпьем пару грамм,Расскажем про дороги,С кем счастье делим пополам,Что жизнь не так плоха. Не обивали мы пороги.И нам обоим встреча дорога —Приятно встретиться нам в новом годе.Мы вспомним прошлые года,Поговорим немного о погоде.