Чтение онлайн

– Потому что я изучаю грипп, - ответил Баранкин.
– Я хочу уловить самое начало инфекции. Его первую волну. Взрослые с гриппом-то ничего не могут поделать, а ты...
– сказал Миша, - и тут же добавил, - м-да, от микроскопа, до телескопа! Есть о чем подумать!..

– Понимаешь, Яковлев, продолжал Баранкин оттягивать начало занятий.
– Взрослые, они не правильно рассуждают, они думают, что гриппом человек болеет, а я думаю, что гриппом болеют сами вирусы и лечить надо сначала от гриппа микробов, а человек сам выздоровеет... Понимаешь, Яковлев...

– Я понимаю, - начал разоблачать Яковлев Баранкина, - я то понимаю, что ты меня Баранкин, и себя всеми способами отвлекаешь от цели - я пришёл заниматься с вами математикой, а не гриппом, поэтому, давайте не терять времени даром!
– Яковлев задрал голову и закатил глаза, как птица, пьющая воду из лужи и скороговоркой произнес, не делая между словами пауз:

– Задачаномертристадевяностодва, ребята. "Ребята пололи на пришкольном участке клубнику. Один из них прополол в два раза больше, чем другой, а третий прополол 8 рядов. Сколько рядов прополол первый мальчик и сколько второй, если все трое пропололи 26 рядов".

Говорили, что отличник Миша знает все учебники наизусть. Баранкин с Малининым этому не верили, но услышав барабанную без запинки дробь задачи, готовы были в то поверить.

– Ну, что вам непонятно в этой задаче?
– спросил Яковлев, глядя на Юру и Костю как на малышей из детского садика. Этого Баранкин перенести не мог.

– Нам в задаче непонятно одно: зачем Михаил Яковлев теряет в квартире Баранкина зря своё отличниковское драгоценное время?..

– Как это зря?
– обиделся Миша, - я ничего не теряю, я пришёл, чтобы помочь вам...

– Тогда ты нам очень поможешь, если оставишь нас с Малининым вдвоём, - сказал Юра Баранкин, - не маленькие... Отвернись! неожиданно приказал Баранкин Яковлеву, - Тот отвернулся.
– Мы сами с усами, - сказал Баранкин и добавил: "Повернись!" - Яковлев повернулся и увидел Баранкина и Малинина действительно с усами. Это было настолько неожиданно, что Яковлев оторопел.

– Понял, куда мы сейчас с Малининым намотали твою задачу?.. На ус!.. И без твоей помощи!..

– Я что?.. Я пожалуйста!, - сказал Яковлев, направляясь в прихожую.

Внезапно Яковлев вернулся и, вытянув шею из проема дверей, спросил:

– Юра, а можно я приведу свою маму к тебе на экскурсию?

Баранкин ожидал от Яковлева любой вопрос, кроме этого. Поэтому поразмыслив, сказал:

– Можно!.. Но не нужно!..

Яковлев заметно расстроился, тогда Баранкин спросил его:

– А что, тебе от этого будет легче?

– Может быть будет полегче, - после этого Яковлев с явной завистью обвел взглядом сказочный и даже, можно сказать, волшебный беспорядок Юриной комнаты, - я на всякий случай буду сидеть во дворе на лавочке, если что, свистните...

– Ладно, - сжалился Баранкин, - когда я объявлю в своей комнате "день открытых дверей", приходи со своей мамашей!.. Так и быть...

Яковлев ушёл, потом снова вернулся.

– А что такое молоко, обогащённое теорией Пифагора?
– спросил он.

– Много будешь есть, скоро состаришься, - ответил Баранкин.

После того, как входная дверь захлопнулась за Яковлевым, Баранкин подошёл к окну. Вход в подъезд был оцеплен ребятами. Алик Новиков успел притащить фотоаппарат на треноге и нацелил его на парадное.

– Ну, Фокина!
– сказал Баранкин, - какую окружность сделала вокруг нас с тобой!.. Тихонова до этого никогда бы не додумалась!..

– Тут, пожалуй, не сбежишь, - согласился Малинин с Юрой.

– Не сбежишь?
– усомнился Баранкин, - а день бегуна на что?.. Где его маршрут проходит?..
– спросил он Костю, - кажется где-то около нас?

– Кажется мимо твоего дома, - ответил Костя, разворачивая вчерашнюю "Вечёрку". Оба склонились над газетой.

– Точно, - сказал Баранкин, - вот наша улица... вот наш дом... вот шоссе, по которому скоро побегут участники... Через парадную дверь не выйдешь, а если через чердак и по пожарной лестнице?..

Юра снова подошёл к окошку.

Алик Новиков стоял по-прежнему возле фотоаппарата на треноге, нацеленного прямо на подъезд. На скамейке невдалеке сидел Миша Яковлев, уткнувшись носом в книгу.

– Всё, - сказал Баранкин, - ничего не поделаешь! Придётся срочно начать бег... ради Бегства!..

СОБЫТИЕ САМОЕ ТРЕТЬЕ

Неожиданное открытие

С крыши, на которой сидели Баранкин и Малинин, было видно, как огромная растянувшаяся по шоссе толпа бегунов, приближается к дому, в котором жил Баранкин.

– На что это похоже?
– спросил Юра Костю, глядя на разноцветное скопище бегунов.

– Похоже на тучу, - сказал Костя, - или на амёбу...

Юра отрицательно покачал головой.

– Это похоже на галактику, а не на амёбу... К спуску в Галактику по пожарной лестнице приготовились!
– скомандовал он.
– Начали! Четыре! Три! Два! Один! Спуск!
– Юра первым стал ловко снижаться по железным ступенькам. За ним боязливо начал спускаться и Малинин. Точно рассчитав время, они снизились с крыши и спрыгнули на траву у торцевой части дома, на фундаменте которого было написано мелом: "Баранкин! Фантазер несчастный!" (но на фундаменте было с ошибками: нисчасный!) и смешались с бегущей, как её назвал Баранкин, галактикой - группой участников спортивного мероприятия.

– Ну, Баранкин!
– стал на бегу восхищаться и радоваться Малинин, - вот здорово ты придумал, мы на дистанции и никто этого не засёк!

– Конечно, никто!
– уверенно сказал Баранкин. Окруженные живым забором бегущих людей разного возраста и пола, они чувствовали себя в такой безопасности, что даже позволили себе расслабиться и потерять всякую бдительность.

На самом деле Баранкина и Малинина заметили Венька Смирнов и Вячеслав Морозов, которые как раз проезжали на велосипеде мимо Баранкинского дома, направляясь на субботник в школу. Вячеслав, сидевший на багажнике, сзади, присвистнул и сказал:

– Сбежали всё-таки!..

А Смирнов так нажал на педали, что Морозов чуть не слетел с багажника.

– Надо сообщить Фокиной!
– крикнул Венька Смирнов.
– Одни, значит, должны вкалывать, а другие заниматься бегом ради жизни!..

Тем временем Баранкин и Малинин успели оглядеться по сторонам, и убедившись, что среди бегущих с ними рядом мальчишек и девчонок нет знакомых физиономий и никто им ничем не грозит, успокоились ещё больше. Баранкин обратил внимание на то, что все вокруг бегут по-разному. Одни молча и сосредоточенно. Другие про себя что-то тихо напевают. Две женщины, одна маленькая и толстенькая, другая длинная и худая о чем-то переговаривались. Баранкин, который не только сам не любил ничего делать молча и за словом, как известно, в карман не лез, любил и послушать, о чем говорят другие. Поднажав, он очутился почти что рядом с говорящими гражданками, за ним подоспел и Малинин. Тут же они услышали, как одна сказала другой: